Когда Ниухи приблизилась, Скотч поднялась на ноги. К этому времени превращение зашло ещё дальше. Шкура кобылки стала серой с чёрными полосками, хвост представлял собой толстый плавник, и у неё имелся теперь спинной плавник. Потянувшись, она сомкнула челюсти на одном из духов-кроликов, светящаяся фигура исчезла меж её зубов, и призрачный туман впитался в тело шаманки. И пока Скотч наблюдала за происходящим, плавник на спине Ниухи рос сантиметр за сантиметром, а на тыльной стороне ног появились перепонки.
Скотч изо всех сил попыталась глубоко вдохнуть.
— Тебе нужно немедленно остановиться! — произнесла она, тяжело дыша, а духи и зеваки в ужасе попятились, объятые страхом.
— Мне нужно тебя съесть. Когда я тебя съем, Мамочка больше не будет злиться! — гаркнула Ниухи.
— Нет! Взгляни на себя! Ты превращаешься в чудовище! — взмолилась Скотч, когда шаманка съела ещё несколько духов, в то время как остальные становились всё более буйными и возбуждёнными. — Пожалуйста! Твоя мамочка не хочет, чтобы ты была такой! Пожалуйста, стань прежней! — Светящаяся акула уже практически полностью слилась с Ниухи, и когда это произойдёт...
Челюсти вновь сомкнулись.
— Я... — И ещё раз сомкнулись. — Хочу... — И снова. — Тебя... — И опять. А затем шаманка подавилась, покачиваясь из стороны в сторону. Выпучив глаза, она открывала и закрывала рот, не произнося ни звука и поблёскивая зубами. Из пустоты донеслись придушенные хрипы. Кобылка покачнулась и повалилась наземь, широко раскрыв рот и пытаясь сделать вдох.
— У рыб жабры, — пробормотала Скотч, которая сама прилагала усилия, чтобы дышать, гадая, заставит ли это шаманку стать прежней. Если она вообще могла стать прежней.
Как бы то ни было, делать этого она не собиралась.
Скотч пристально смотрела на шаманку – дышать кобылке стало немного легче, как только она успокоилась – наблюдая, как умирает её враг. Враг, убивший её друга, зебру, который был для неё как дядя. Позволить ей умереть... и никто не сможет её в этом винить. И тем не менее смотря в эти чёрные глаза, Скотч ощущала лишь жалость. Она могла понять столь сильную любовь к родителям, что ради них кто-то готов был сделать что угодно. И не могла поверить, что Ниухи хотела погибнуть таким вот образом. Оглянувшись вокруг, кобылка увидела, что все духи замерли, наблюдая за ней своими спокойными, золотыми глазами. Так же, как и толпа. Как же ей поступить?
Уставившись на борющуюся шаманку, Скотч вздохнула и опасливо приблизилась к ней. Убедившись, что та стала слишком слаба, чтобы незамедлительно откусить ей голову, кобылка взвалила существо к себе на спину и перенесла её к перилам.
— Несмотря на всё, я сожалею о твоей маме, — произнесла Скотч, не уверенная в том, могла ли Ниухи ещё понимать или слышать её. Затем кобылка напряглась и сбросила шаманку в воду.
Перегнувшись через перила, Скотч наблюдала за распространяющейся по речной глади рябью, а секунду спустя из воды показалась серая голова, взглянувшая на неё своими непроглядно чёрными глазами. Голова вновь скрылась под водой, и кобылка понаблюдала за тем, как спинной плавник и хвост плывут в сторону носа «Сулой».
— Ты совершила очень милосердный поступок, — донёсся сзади голос Алетты. Повернувшись. Скотч взглянула на стоящих рядом Галена с Алеттой, полоски которых были ярко-красными и голубыми. — Тем не менее я и представить не могу, какой для неё будет отныне жизнь.
— Я должна была. Я не могла просто... — Кобылка знала, как будет насмехаться над ней Вишес, если узнает, что та только что пощадила врага. На глазах Скотч навернулись слёзы. — Она убила Ксариуса. Мне следовало... Я могла бы... — Вновь шмыгнув носом, она склонила голову. — Он относился ко мне, будто к своей дочери.
Преклонив колени, Алетта заключила кобылку в объятия.
— Мне жаль, Скотч.
— Почему я не могу сохранить своих родных? — Разревелась кобылка. — Почему они всегда погибают?
Опустившись на колени, Гален тоже обнял Скотч. И пока она рыдала, кобылка слышала тихое пение духов. Они, двигаясь будто светящиеся золотые фигуры, парили вокруг Скотч, невидимые для всех, кроме неё.
Пока не начали выворачиваться наизнанку.
Прямо у неё на глазах один из кроликов вдруг задрожал, а затем его вывернуло с той же лёгкостью, с какой выворачивают носок. Тёмный силуэт забился в судорогах, забрызгивая мост чёрной, похожей на ихор кровью. Но затем почти так же быстро он вернулся в исходное состояние. Под воздействием золотистого сияния тёмные пятна моментально испарились, а дух стремглав бросился прочь. Скотч изумлённо огляделась вокруг. Всех остальных духов выворачивало точно так же. За какую-то секунду они претерпевали жуткие изменения, но затем становились прежними. Огненные всполохи превращались в чёрные дыры, поглощающие свет и изливающие эту жуткую сукровицу. И изменялись они тем быстрее, чем ближе находились к Скотч Тейп.