— Яд?! — воскликнул Максимилиан. — Отмена? Дэзи, я знаю, что ситуация сейчас весьма напряженная, но, ты это серьёзно?
— Мне нужно поговорить с Хаймоном. А ты, как только на мосту никого не останется, иди поговори с Цесилио и тем, кто возглавляет Железяк. Рисовая Река – нейтральная территория, обоим легионам нужно покинуть город, — произнесла кобыла, сжав губы. Как только оба легиона уйдут, мы займёмся наведением порядка в собственном доме.
— Конечно. Я просто скажу всем, что им нужно разойтись по домам, — пробормотал Максимилиан, слабо рассмеявшись. — Проще простого. Тебе, наверное, стоит пойти со мной. В твоём присутствии споров будет намного меньше.
Зебры направились к сцене, а Скотч уставилась на порхающих туда-сюда духов.
— Скотч Тейп, ты уверена, что хочешь это сделать? — спросил кобылий голос из-за спины кобылки. Эррукина приближалась к ней с мрачным выражением лица, её полоски поблескивали в лучах восходящего солнца.
— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась Скотч.
— Рисовая Река больна. Болезнью, проникшей до самых её первооснов. Лицемерие и нетерпимость разлагали её в течение многих поколений. Одна половина эксплуатирует другую. Духов боятся, а не уважают. И теперь каждая из сторон пригласила в город убийц, отбросив те остатки нейтралитета, который они некогда изображали. Порицание – это именно то, чего они заслуживают.
— Как ты можешь такое говорить? — ахнул Гален.
— Какие бы у вас не были проблемы, мы не... — одновременно с ним произнесла Алетта.
— Врач всегда должен быть честен, — произнесла Эррукина так, будто бы объясняя дитю суровую реальность. — Проблемы Рисовой Реки слишком запутаны и сложны, чтобы их можно было размотать. Пример должен быть приведён, и не только для извратившихся, потерявших свой путь Карнилия, но и для других тоже. Они заставили тебя принять красноту, мой ученик, лишь для того, чтобы ты мог заниматься нужной им медициной, — сказала она, указывая на Галена. и повернулась к Алетте. — А вас игнорируют, и вы, истекая кровью и страдая, возделываете свои земли естественным путём, в то время как другие используют яды и токсины. И так совпало, что теперь кто-то жаждет отравить их самих. Пример должен быть приведён.
— Так значит, ты хочешь, чтобы мы просто позволили духам разразиться гневом и покарать Рисовую Реку? — спросила Скотч, изумлённо уставившись на кобылу.
— Разумеется, нет, — покачала головой Эррукина. — Но если зебра настойчиво пихает ногу в улей, то когда её за это ужалят, ей некого будет винить в этом, кроме себя.
— Это не жало, и большинство этих зебр ноги никуда не пихают. Если я могу что-то сделать, чтобы им помочь, то сделаю это! — произнесла Скотч, сердито взглянув на кобылу. Зебры начали расходиться с моста, оставляя большую часть еды. Некоторые прихватили с собой недоеденное, но большинство просто оставили всё там, где оно лежало. — Именно так поступила бы Блекджек.
— Да неужели? — с отчётливым разочарованием во взгляде произнесла Эррукина. — Что ж, лучше вспомни, чем для неё всё это закончилось. — Она взглянула на кружащихся вокруг них духов. — Я искренне надеюсь, что ты сможешь объяснить это духам. Думаю, это будет весьма занятно, но, надеюсь, вы меня простите, если я покину вас до того, как вы попытаетесь это сделать. Я не уверена, что они поймут Пони. — Она постучала себя по щеке и улыбнулась. — С другой стороны, если ты действительно хочешь быть, как твоя Блекджек, то можешь просто принять на себя вину за всё. Тогда порицание падёт только на тебя. Истинное самопожертвование. Очень благородно.
— Это безумие! — ахнула Алетта.
— Что с тобой произошло, наставница? — нахмурившись, спросил Гален.
— Врач всегда честен и поясняет все возможные варианты по уходу за больным. Она сама может решить, как ей действовать дальше, — произнесла Эррукина, кивнув Скотч. — Проведёт ли она хирургическое вмешательство на нестабильном пациенте, или же позволит болезни протекать своим чередом? Я с превеликой радостью понаблюдаю за результатами – издали.
Эррукина направилась на восток, а Гален с Алеттой остались со Скотч, пока не вернулись Максимилиан и Дэзидерия. Кобылка обозрела всех кружащихся вокруг неё духов. Теперь, когда толпа расходилась, они казались ещё более взволнованными, чем прежде. Дэзидерия смотрела на роящихся духов, будто на пчелиный улей.
— Что мне следует им сказать? — спросила Скотч.
— Почему ты спрашиваешь об этом меня? — подозрительно сощурилась Дэзидерия.
— Это ведь ты у нас настоящая шаманка. А я даже не знаю, что я вообще делаю!
— Это первые и последние слова многих шаманов, — заявила Дэзидерия с плохо скрытой напыщенностью и взглянула вверх. — Лично я никогда прежде не пыталась отменить призыв духов на столь значимый ритуал, но знаю принцип этого. Это деликатный пересмотр условий договора, во время которого гнев духов должен быть погашен либо перенаправлен. В идеале именно тот, кто пригласил их, и должен стать тем, кто отменит приглашение и пострадает от их гнева.