— Где я? — спросила пони.
Снизу раздался глухой удар, и жеребчик вытащил свою голову из-под стола. На его лбу красовалась похожая на татуировку отметина зелёного цвета в форме наконечника стрелы. Дерево, как догадалась Скотч.
— О, ты очнулась, — произнёс он. — Тебе ничто не угрожает. Я – Луми. — Он немного неловко улыбнулся. — Не шевелись. Мы восстанавливаем твои лёгкие и боремся с инфекциями.
С ним определённо было что-то не так. Почему он не открывал глаза?
Скотч подняла взгляд на духа.
— Насколько я больна?
— Ну, я бы сказал, очень и очень больна. По словам моего дяди, у тебя бактериальная пневмония и обширный силикоз[65], а вдобавок, возможно, ещё и грибковая инфекция. — Он пошарил вокруг себя копытами, легонько касаясь поверхности стола, пока не нашёл сосуд, наполненный чем-то, напоминающим бордовый дёготь. — Это мы откачали из твоих лёгких. Круто, да?
В этом она не могла с ним согласиться.
— Ты используешь духа, чтобы лечить меня?
— О, да, — воодушевился Луми. — Я вызвал небольшого ледяного духа, чтобы сбить у тебя жар. К счастью, его помощи оказалось более чем достаточно. — Затем его улыбка померкла. — Хотя для твоих лёгких нам удалось сделать не так уж много. Мы старались, но... — Он сделал паузу, а затем продолжил, понизив голос: — Тебе вынесли порицание.
— Мне... что? — хмуро переспросила Скотч.
— Вынесли порицание. Ты перешла дорогу куче духов, и те сотворили что-то с твоими лёгкими. Я не уверен, что они вообще когда-либо восстановятся. Не уверен, что их можно исправить. — Луми нахмурился и склонил голову, отчего его длинная чёлка упала ему на лицо. — Вообще-то я впервые встречаю пони, подвергнувшуюся порицанию. Что ты сделала?
— Со слов её друзей, — раздался от двери грубый голос, — она пригласила целый сонм духов на мирный фестиваль, а затем сама же отменила приглашение, и всё в один день.
Взрослый жеребец был такой же патлатый, как и Луми, и носил схожий знак в форме дерева на лбу. Одет он был в больничный халат, плотно облегающий его худощавую фигуру, а его тёмные глаза внимательно изучали Скотч с разделявшего их расстояния.
— Я полагал, что она пони, — задумчиво произнёс Луми, по-прежнему не открывая глаз, что уже начинало напрягать. Почему он отказывается смотреть на неё? — Как она могла призвать что-нибудь?
— Не знаю. Просто призвала. Ты бы увидел это, если бы открыл глаза, — раздражённо бросила Скотч, глянув с вызовом на жеребца, который, как она решила, и был дядей Луми. Приветливая улыбка последнего слегка увяла после её слов. Его дядя же одарил пони взглядом, полным негодования.
— О, это вряд ли, — произнёс Луми, открывая глаза. Они оказались полностью белыми, почти того же оттенка, что и полоски на его шкуре. — Я тоже подвергся порицанию.
— Ой... — пробормотала Скотч. — Извини.
— Я – Кивет, твой доктор. Твоя подружка-пони уговорила меня согласиться на минимальную цену, — произнёс старший жеребец, подходя к стеллажу и доставая оттуда стеклянный сосуд. — Ты останешься здесь ещё на одну ночь. У меня есть рецепт настоя из медуницы, который мог бы помочь. К несчастью, в том, что касается повреждений, нанесённых действиями потусторонних сил, я разбираюсь даже хуже, чем мой племянник.
Он бросил в чашку щепотку зелени, а затем добавил туда же какой-то янтарной жидкости из бутылки и тщательно перемешал получившуюся смесь.
Скотч провела копытом по груди, а затем сделала пробный глубокий вдох. Где-то на полпути её сразил приступ кашля.
— Неужели вы ничего не можете сделать?
— Я много чего могу. Только не в твоём случае, — ответил Кивет и, поднеся бутылку к губам, глотнул из неё. Глотнул от души. — С помощью племянника мне удалось удалить большую часть шлака, но твои лёгкие повреждены необратимо, и я полагаю, что как только ты покинешь это место, болезнь снова начнёт прогрессировать, и в конце концов ты просто захлебнёшься собственной мокротой. Не стоит благодарности. — Он повернулся к племяннику. — Луми, пусть лекарство настоится пятнадцать минут, а потом она должна его выпить.
— Да, дядя, — ответил жеребчик, понурив голову. — Прошу, постарайся не пить так много.
Не удостоив его ответом, Кивет лишь раздражённо хмыкнул и вышел из вагончика.
В голове Скотч роились множество вопросов. Она задала тот, что смогла связно сформулировать:
— Вы – Зелёный легион? Или... древесный легион?
Такой легион вообще существует?
— Hortulanus Praesidium, — ответил Луми и медленно прошёл вдоль стены, используя хвост, чтобы на ощупь отыскать предметы и расставить их по местам. Наткнувшись на бутылку янтарной жидкости, он осторожно обнюхал её. — Стражи Садовника. Но все называют нас просто Зелёным легионом.