— Что ж, спасибо за вашу помощь, — сказала Скотч и откинулась на спину, наслаждаясь прохладой, опускающейся на неё сверху.
— Мы помогаем всем, кто в состоянии заплатить, — ответил Луми, а затем, повернувшись к ней, добавил: — Отстраивать мир заново – это не так уж плохо.
— Думаю, в Эквестрии есть сообщество, похожее на ваше. «Последователи Апокалипсиса».
— Ужасное название, — заявил жеребчик с хмурой миной. — Почему они не называют себя «Исправителями Апокалипсиса»?
— Возможно, это своего рода ирония? Я точно не уверена, — ответила пони, а затем посмотрела на духа, водя копытом по груди. — Я подверглась порицанию. Что это значит? Мне казалось, порицание превращает пони в монстров.
— Порицание – это... несчастье, — пояснил Луми, вставая рядом и протягивая копыто к духу в его маленькой чаше. — Если духи несчастны, они делают несчастными нас. Их сущность... проста. Подчас они нравятся мне больше, чем зебры.
— Это можно исправить?
— Дядя спрашивал то же самое, — вздохнул он. — В зависимости от шамана, к которому ты обращаешься, ответом может быть «да», «нет» или «возможно».
— Да уж, ценная информация, — пробормотала пони. Неужели шаманы намеренно так вуалируют свои ответы?
— То же самое сказал Кивет, — усмехнулся Луми. — И точно таким же тоном. — Он снова открыл глаза, и улыбка соскользнула с его лица. — Насколько я понимаю, никто из зебр не знает всей правды о духах. Они существуют. Делают что-то для нас. Делают что-то с нами. Но большую часть времени просто нас игнорируют. — Он вздохнул. — Мама и он были не в восторге от того, что я говорю со снегом. А другим это нравилось. Все любят, когда шаманом становится кто-то другой. Это такая высокая честь, говорили они.
— Ты говоришь со снегом? А я вот никогда раньше его даже не видела, — призналась Скотч.
— Я – Сахаани. Там, откуда я родом, снег есть всегда. Он дружелюбен, но опасен. Раньше я этого не понимал, — пробормотал Луми, а затем на его лице возникло скептическое выражение. — Ты и в самом деле пони, которая может говорить с духами?
— Похоже на то. Я совершенно точно делала это пару раз, — ответила Скотч, взглянув на крошечную золотистую снежинку в чаше у себя над головой. Затем медленно села на столе. Пифия не могла ей помочь, но, возможно, сможет он. — Можешь объяснить, как ты с ним говоришь?
— Я не знаю. Это просто происходит, — ответил жеребчик, а затем повернулся к чаше. — Лумихаутиле. Не мог бы ты изобразить для этой пони красивый морозный узор на потолке, пожалуйста?
— Лумихаутиле? — Скотч не смогла сдержать улыбки. — Это его имя?
Снежинка тут же начала вращаться в своей чаше.
— Да. Это на старом Сахаанийском, — ответил Луми. — Когда у духа есть имя, им намного проще управлять. Я говорю с конкретно этим снежным духом, а не со всеми, что обитают в пределах слышимости. — Он протянул копыто к чаше. — Лумихаутиле стал самым первым духом, с кем я мог общаться. — Снежинка исполнила лёгкий пируэт, и Луми, нагнувшись под стол, открыл один их стоявших там небольших холодильников. Краем копыта он соскреб немного снега и слепил из него небольшой снежок.
— Для чего это? — с ноткой тревоги в голосе поинтересовалась пони. Раз он слепой, то ведь не сможет бросить им в неё, правда ведь?
— Это подношение, — объяснил Луми. — Духи обычно ничего не делают просто так, если только они не твои лучшие друзья. Лумихаутиле недостаточно силён, чтобы сделать что-нибудь без подношения.
Он подбросил снежок в воздух. Золотистый дух вспыхнул, и снежный ком взорвался облаком конденсата, растёкшегося по потолку.
А затем золотистая снежинка покинула свою чашу и начала парить под крышей трейлера, оставляя за собой заиндевевший след. У Скотч перехватило дыхание от восхищения, когда потолок покрыл изумительной красоты узор, созданный кристаллами ослепительно белого инея.
— Как красиво! — ахнула она, глядя на эти серебристые кружева. А потом заметила, как понурил голову Луми, и заткнула себе рот копытами. — Ой, прости.
— Ничего. Я рад, что тебе понравилось, — тихо ответил он. Кружащаяся золотистая снежинка тем временем вернулась в свою чашу.
— Как ты научился быть шаманом? — спросила Скотч.
— О, я вовсе не шаман. Я просто говорю с духами, — пояснил Луми, устраивая очередной сеанс когнитивной рекалибровки взгляду Скотч на мир зебр.
— Но разве не в этом суть шаманства? В общении с духами?
— В принципе, да, но это не единственное, чем занимаются шаманы, — ответил Луми, присаживаясь рядом. — Шаман – это, своего рода... профессия. Можно научиться говорить с духами, но не стать шаманом.