Коргакс же просто смотрел задумчиво на земнопони. На этом складе находились десятки, если не сотни огромных пластиковых мешков. Один такой штабель сам по себе уже являлся небольшим состоянием, и пусть некоторые из них сгнили, но многие оставались неповреждёнными.
— Тем не менее неизменным остаётся тот факт, что ты стоила мне руки. И наполненного суетой года.
Скотч глубоко вздохнула.
— Ну, мне жаль твою руку. Я не просила Вишес, чтобы она её отрубала, — спокойно произнесла кобылка. — Возможно, ты сможешь купить себе менее извивающуюся замену? Это уже твоё дело.
— Это, конечно, не золото или патроны, но, полагаю, всё же деньги, — почесал обмороженный нос Спургл. — Но что насчёт Сулой и Хаймона? Они хотят, чтобы мы её изловили.
— Пустошь велика. Вы можете просто сказать, что так нас и не нашли, — предложила Маджина.
— Но наша репутация! — захныкал Спургл. — Мы ведь Коргакс, Спургл и Трог! Прославленные охотники за головами, исключительных навыков! Никто не захочет нас нанять, если мы не способны поймать жалкую полудюжину детёнышей!
Набрав полную пригоршню зерна, Трог закинул его в пасть и яростно зажевал.
— Хрустелка, — произнёс он с набитым ртом.
Скривившись и прищурившись, Коргакс лишь скрестил на груди руку и щупальца.
— Не могу сказать, что меня это устраивает. Отказываться от вражды нелегко. И кентавры... ты уж мне поверь... могут враждовать. Тем не менее я считаю, что мы в расчёте.
Скотч расслабилась.
— Мы богаты! Богаты! — хлопая в ладоши, прокричал Спургл, после чего прыгнул на гнолла. — Эй! Прекрати жрать наши деньги! Остановись!
Скотч впервые за день рассмеялась.
Они потратили оставшуюся половину дня на то, чтобы нагрузить повозку ценными вещами с завода. Они никак не смогли бы увести больше трофеев, и, кроме того, как только станет известно, что завод теперь относительно безопасен, он сразу же станет притягивать к себе голодных зебр. Быть может, Чарити и смогла бы распродать всё зерно, но Скотч это было не по душе. Чарити взяла лишь самое лучшее для предстоящего путешествия, и всё причитала о том, что не могла поговорить с Коргаксом об их большой паровой повозке. Маджина забрала себе плакат, но Пифия отказывалась смотреть на него, так же как и обсуждать его. Скайлорд отыскал запас патронов для пушкошаров и тоже был счастлив.
Когда они уже готовы были отправляться, к Скотч подошёл Коргакс.
— Давненько не было такого, чтобы кто-то предлагал мне честную сделку, а после держал слово, — пробасил он. — Зебры. Для них мы лишь уродцы и монстры.
— Ну, если честно, я тоже вижу в тебе довольно уродливого монстра. Но мы оба получили выгоду от этой сделки, — ответила пони.
— Хаймон всё ещё преследует тебя. И Сулой тоже. Ты важна для них.
— А они не говорили почему? — спросила Скотч. — Не упоминали о некоем пророчестве?
Коргакс хмыкнул в ответ.
— Мы всего лишь тупые монстры, забыла? Мы не вникаем в детали. Хотя я слышал, как они спорили насчёт тебя. Ты представляешь для них опасность. Они говорили что-то о том, что ты отмечена звёздами, но, похоже, у них сложились разные мнения о том, что это значит. — Он скрестил руки на груди. — Зебры и их глупые суеверия. Тем не менее они планируют достать тебя в Железнограде. Отравить тебя или твоих друзей. Похитить, если удастся.
Скотч секунду серьёзно смотрела на него, а затем улыбнулась.
— Спасибо.
Кентавр усмехнулся.
— Не знаю, почему я разоткровенничался с тобой. Эти двое жаждут заполучить твою голову. Куда сильнее, чем я до недавнего времени. Мне всё ещё не по душе сложившаяся ситуация, — проворчал он.
— Я знаю. Но мы ведь в расчёте, верно? — снова спросила она.
— В расчёте. А теперь убирайтесь отсюда. Мне ещё нужно придумать, как доставить к Зелёным один из этих мешков. Действовать нужно будет осторожно и расчётливо.
И с этими словами кентавр зашагал прочь. Может, это были всего лишь её пустые фантазии, но Скотч хотелось думать, что он сейчас улыбался. Спургл, сунув руки в мешок, зачарованно пересыпал зерна с ладони на ладонь, словно это было золото, но Трог, растянув пасть в широкой ухмылке, помахал рукой.
— Итак... — прохрипела Скотч, пихнув Чарити копытом, когда трактор снова вырулил на дорогу. — Сколько из этого причитается мне?
— Прошу прощения? — удивлённо переспросила единорожка, упаковывавшая их трофеи.
— За спасение твоей жизни от шаров смерти, — уточнила Скотч. — Я спасла тебе жизнь. Теперь она принадлежит мне. — Она закашлялась и постучала себя по груди. — Думаю, десять тысяч крышечек – справедливая цена за её выкуп.
— Я вычту их из твоего счёта, — ответила Чарити, шаря в своей сумке.