Отец, похоже, поразмыслил над его словами, прежде чем серьёзно покачал головой.
— Я не буду зря разбрасываться жизнями. Эти стены защищали моего отца, и отца моего отца, и отца его отца. Пусть легион бьётся о них столько, сколько хочет. Мы выдержим! — жеребец посмотрел в сторону и заметил жеребёнка. — А, Андре. У нас с твоим братом был разговор. — Твёрдый взгляд отца вернулся к Хаймону. — Который уже окончен.
Хаймон развернулся и пошёл прочь. Взглянув на усталого отца, Андре последовал за братом.
— Что случилось, Хаймон? — спросил он, следуя за жеребцом на крышу. Облокотившись на зубчатое ограждение, его брат уставился в сторону гряды, за которой исчез Легион.
— Отец хочет делать вид, что Кровавый легион просто уйдёт. Неважно, насколько прочны эти стены, они не смогут защищать нас вечно. Легион держит нас в осаде. И насколько мы в таком состоянии свободны? — спросил Хаймон и покачал головой, прямо как отец.
— Ну, ты найдёшь выход. Тебя все уважают, Хаймон. Все говорят, что ты найдёшь способ победить Кровавый легион. — Но слова младшего брата, судя по всему, не смогли разогнать тучи тяжёлых дум жеребца, который отвернулся и уставился на запад, на заходящее солнце.
oooOOOooo
Сделав глубокий вдох, Скотч закашлялась. Она лежала лицом в грязной луже в какой-то тёмной комнате. Вымокшая с ног до головы, но всё же живая. К её щеке прижимался мокрый кафель, а где-то неподалёку раздавались странные завывающие звуки. Что это она только что увидела? Никто не рассказывал ей об этих видениях из прошлого. И они были слишком странными, чтобы оказаться плодом её воображения.
Включив подсветку ПипБака, кобылка оценила царившую кругом разруху. На зияющих дырами стенах висели разбитые раковины, ближайшая из которых непрерывно фонтанировала водой, растекающейся по полу вокруг пони. В тяжёлом затхлом воздухе разносились резкие хрустящие звуки и это несмолкающее завывание. Скотч обвела взглядом комнату.
— Есть кто-нибудь?
— Убей меня, — раздался поскуливающий кобылий голос.
Скотч медленно направилась в сторону туалетных кабинок, и хлюпающий хруст начал усиливаться. Заглянув в ближайшую, она увидела в полу необычный плоский унитаз. Из которого торчало похожее на кривой пенёк зебринское копыто. Прямо на глазах у пони оно вдруг затрепетало и в какофонии тошнотворного хруста медленно погрузилось в смыв унитаза. Скотч на слабых ногах попятилась назад, чувствуя рвотные позывы. А затем совершила ошибку, решив заглянуть в соседнюю кабинку.
Там из унитаза торчала лишь голова, передние ноги и часть груди зебры. Её полные боли остекленевшие глаза смотрели прямо на Скотч, а из уголков рта сочилась кровь.
— Убей меня, — повторила она, а затем забилась в агонии, когда из унитаза раздался протяжный стон, и кобыла погрузилась в него ещё на пару сантиметров с хрустом ломающихся костей и рвущихся сухожилий. Скотч лишилась дара речи. Не могла выдавить из себя ни звука. Или отвести взгляда. Стонущие звуки в канализации усилились, и кобыла, округлив в ужасе глаза, открыла рот, собираясь что-то сказать...
А затем с треском ломающихся костей, похожим на залп тысячи ружей, её голова исчезла в сливе. Скотч никогда уже не стереть из памяти вид внутренностей кобылы, полезших у неё изо рта. Пони застыла в прострации, глядя на копыта зебры, которые конвульсивно дёргались пару секунд, а затем исчезли из вида вслед за остальным. Текущая вода тут же подхватила каждую каплю свежей и каждый струп запекшейся крови и отправила всё это в слив.
Согнувшись пополам, Скотч извергла из себя содержимое желудка, радуясь, что плотно не наедалась сегодня. Как... Нет. Она не желала думать о том, как это произошло. О том, что произошло, думать тоже было небезопасно. По правде говоря, сейчас любая мысль в голове не сулила ничего хорошего. Поэтому кобылка просто сидела в потоке текущей по полу воды, глядя на границу света от ПипБака, за которой начиналась тьма. Тягучая, словно масло, и струящаяся по краям света. Расползавшаяся по швам в плитке, похожая на пальцы из чёрного воска.
И тут пони почувствовала, что начала скользить. Это был не столько рывок, сколько ощущение подхвата течением... прямо по направлению к кабинке с унитазом, в котором исчезла кобыла. Скотч инстинктивно попыталась вскочить на ноги, но копыта буквально выскользнули из-под неё. Кобылка медленно перемещалась по полу, словно он располагался под углом. Расставив копыта в стороны, Скотч попыталась ухватиться за стойки кабинки, но металл оказался склизким. Её развернуло, но она продолжила скользить на животе, неотвратимо влекомая потоком воды прямо к унитазу.