— Нет! Нет-нет-нет! — заверещала Скотч, когда её голову потянуло к фарфоровому резервуару. Всё шло к тому, что и она отправится прямиком в канализацию. — Я не делала этого! Прошу, — взмолилась она, обращаясь к тем духам, или кто бы там ни был, что творили это. — Я не работаю на Хаймона!
Что-то ухватило её гриву и мощным рывком затянуло в унитаз. Пони почувствовала, как её голова упёрлась в фарфор, а затем ощутила нарастающее давление. Вспышка боли пронзила её череп, а уровень воды оказался возле самых губ. И за секунду до того, как её рот окончательно скрылся под водой, Скотч успела крикнуть:
— Андре!
oooOOOooo
Жеребчик крался по железнодорожной платформе, в дальней части которой стоял Хаймон с кобылой и годовалой кобылкой — его племянницей. Жеребец потерся мордочкой со скромной молодой кобылой. На его лице промелькнула мимолетная улыбка удовлетворения. Затем Хаймон нежно поцеловал кобылку в лоб, и кобыла с жеребёнком начали уходить. Жеребец смотрел им вслед, и с каждым их шагом его улыбка таяла все больше. Уже смеркалось. Одинокий генератор гудел в подвале вокзала. Андре подкрался поближе и поразился: его старший брат плакал.
— Что случилось, Хаймон? — спросил жеребенок, отчего жеребец вздрогнул.
— Уже поздно, Андре, и тебе не следует находиться здесь в такое время. Отец будет злиться, — ответил брат, стирая слезы копытом. — Иди домой к нему и матери.
— Нет, Хаймон. Я уже не маленький, — сказал жеребчик. — Что случилось?
Хаймон посмотрел на взявший город в окружение Кровавый легион, костры которого горели в ночи, словно разгневанные звезды.
— Сангвиний победит. Он будет методично убивать нас одного за другим, пока мы не ослабнем настолько, что не сможем больше сопротивляться. А затем они захватят город. Сангвинию нужно Зелёное Ущелье. Это более подходящий трон для полководца, чем скотобойня в Мясохранилище. — Он прикрыл глаза. — Мы могли бы дать им бой. Напасть, пока они перегруппировываются. А вместо этого прячемся за стенами и ждём, когда же чудовище уйдёт прочь.
— Не говори так. Всё будет хорошо, — заверил брата Андре.
— Нет. Пока есть легионы, никому из нас не будет хорошо. Теперь я это понял. Есть лишь одни способ победить чудовище, — мягко сказал брат серьёзным тоном. — Возвращайся к матери с отцом. Обними их. Скажи, что любишь их, — хмуро произнёс жеребец. — Я люблю тебя, Андре.
Андре не понял. Было много способов убить чудовище: застрелить, заколоть копьём, забить копытами. Он оставил Хаймона одного, но вместо того, чтобы пойти домой, спрятался в одном из информационных киосков. Его брата что-то тревожило, и Андре хотел быть рядом.
Ночь была темной и безлунной. Небо заволокли тучи, заслоняющие свет звёзд. Лишь тусклые огоньки лагерных костров легиона давали хоть какое-то освещение. Взяв лопату, Хаймон подошёл сзади к стоящему в карауле солдату.
«Что он задумал?» — спросил себя Андре, наблюдавший за происходящим.
Лопата резко опустилась режущей кромкой прямо на шею караульного, и тот беззвучно упал. Ещё удар. И ещё один. Затем Хаймон наклонился и оторвал провода, ведущие к сигнализации, и потянул за рычаг сбоку от железнодорожных путей.
Механизм пришёл в движение, и участок железнодорожного полотна на краю города протянулся над стеной, соединяясь с ведущими на восток путями.
— Что ты делаешь, Хаймон? — подойдя к брату, требовательно спросил Андре, ожидая, что всё вдруг обретёт смысл.
Жеребец резко развернулся и уставился на жеребёнка. На мгновение на его лице отразилось потрясение — глаза широко раскрыты, а зрачки сужены. Андре ни разу не видел брата в таком состоянии. Брата, который строил серьёзные планы и мечтал о том, как раз и навсегда избавится от Кровавого легиона. Жеребёнок развернулся, чтобы убежать. Чтобы сообщить. Чтобы каким-то образом исправить всё, но Хаймон догнал его и повалил на землю. Когда-то они боролись ради потехи, но сейчас все было иначе. Было больно.
С востока донеслось пыхтение старого паровоза. Некоторые часовые начали тревожно перекрикиваться, но крики эти едва были слышны на вокзале. Поезд достиг точки, когда его стало видно — обветшалая машина, которая с трудом дотянула до платформы три огромных цистерны. По обеим сторонам состава держались за ручки и поручни легионеры в противогазах.
Самый крупный из них спрыгнул и подошёл к борющимся братьям. Хаймон отпустил Андре, и жеребёнок сразу же рванулся к лестнице. Но облачённый в красную броню легионер набросился на него прежде, чем он смог до неё добраться.