«Покажите мне, — подумала она. — Покажите, что они с вами сделали».
И мир вихрем унёсся прочь.
oooOOOooo
Жеребёнок лежал связанный возле огромного бассейна, мучаясь от головной боли. Справа и слева от него находились его соседи, также стреноженные и обречённо свесившие головы к воде. Изогнув шею, жеребёнок взглянул на легионера, прижимавшего его к полу, и, подёргав верёвки, понял, что вырваться невозможно. Позади себя он увидел еще больше обезоруженных и связанных жителей, охраняемых солдатами из легиона. Здесь, должно быть, собрали половину города, хотя он недосчитался многих из своих знакомых. Но ещё более странным оказалось присутствие толпы оборванцев с пустоши, обвитых путами, как и граждане Зелёного Ущелья.
На мосту, переброшенном через бассейн, стоял победитель. Жеребец, каждой своей порой источавший мощь. Его лицо с выступающим лбом и мощной челюстью кто-то мог бы даже назвать привлекательным, но сетка шрамов, покрывавшая жеребца с головы до копыт, придавала его внешности неприятный, отталкивающий вид. На нём не было ничего, кроме потёртого золотого ошейника с выгравированной спереди цифрой 3. Слева от жеребца толпились его военачальники, явно получавшие удовольствие от происходящего. Справа стояли Хаймон и зебра с элегантной деревянной маской на лице, словно бы забрызганной кровью, а чуть позади виднелась таинственная фигура, закутанная в плащ, чьё лицо скрывалось в глубине капюшона.
— Жители Зелёного Ущелья! — провозгласил Сангвиний, и звуки его низкого бархатного голоса отразились эхом от мраморных стен, окружавших сотни и сотни пленников. — Я благодарен вашему городу за тёплый приём. Он долго заставлял себя ждать. Слишком долго. — Раздался чей-то негодующий возглас, но легионеры тут же с рёвом набросились на возмутителя спокойствия и ударами копыт заставили его замолчать. — Я понимаю, что моё присутствие может несколько расстраивать, но не нужно бояться. Все ваши заботы остались позади. Я пришёл, чтобы восстановить справедливость.
— Справедливость? — раздался ещё один крик.
— Да, справедливость! — напыщенно заявил Сангвиний, улыбаясь во весь рот. — Поколениями свободные города беспробудно спали, отказываясь воздавать должное нашему Легиону, несущему бремя вашей защиты! Вы сидели на пахотных землях, пока другие голодали! Вы оберегали свои семьи, пока другие проливали кровь и гибли за вас. Вы высокомерно заявляли о своей независимости, пока мы удерживали на расстоянии артиллерию Железных и не позволяли им превратить ваш город в руины. Вы прятались за стенами, пока мы сражались с Огненными, которые непременно вовлекли бы вас в свой идиотский священный поход на Роам. Вы глумились над нашими просьбами, пока мы складывали головы в боях против Золотых, которые отправили бы большинство из вас на невольничьи рынки! Ваш долг перед легионом вырос до умопомрачительных размеров, и настало время выплатить его.
— Лжец! Убийца! Чудовища! — прокатились по помещению возмущённые возгласы, и некоторые из пленников забились в своих путах, пытаясь освободиться. Легионеры тут же усмирили наиболее отчаянных смутьянов. Большинство же горожан сидели, понурив головы и смиренно ожидая своей участи. Сангвиний спокойно ждал с блаженной улыбкой на изувеченном лице.
— Но один из вас увидел всё безрассудство вашего пути. Он осознал, кому вы должны быть преданы. И попытался исправить эту несправедливость.
Он указал на Хаймона, который сидел столь неподвижно, что его скорее можно было принять за барельеф на стене, чем за живую зебру.
— Предатель! — раздались вопли. — Мясник! Ублюдок!
На жеребца эти крики, похоже, не оказали ни малейшего эффекта.
— Скажи мне, Хаймон. Это твой город. Твой дом. Это твой народ! — произнёс Сангвиний, обведя копытом пленных горожан. — Ответь мне, какого наказания они достойны? Что воздаст им по заслугам? — Хаймон что-то пробормотал, и Сангвиний прижал копыто к уху. — Что-что? Я не разобрал. Говори так, чтобы слышали все!
Хаймон несколько секунд беззвучно шевелил губами, и, наконец, сумел выдавить из себя вопль, что эхом разнёсся по купальне:
— Убей их!
Воздух вновь наполнился сдавленными криками и рыданиями, а Сангвиний, довольно хмыкнув, одобрительно похлопал Хаймона по плечу.
— Очень хорошо. Как пожелаешь, — произнёс он с усмешкой. — Но не бойтесь, ибо каждая ваша смерть, каждая ваша душа будет частью посвящения города в Кровавый легион. Пролив кровь, я сделаю этот город моим. Отныне и навсегда. Как и древний Роам, этот город — мой!