— Следующий! — прохрипел Хаймон.
— Довольно! Мы и так получили больше, чем было необходимо для ритуала. В десятки раз больше! — возразил Сангвиний.
— Так дело в ритуале или в справедливости? — воскликнул Хаймон. — Следующий!
— Милорд, пожалуйста. Думаю, нам нужно уходить. Немедленно, — произнёс зебра в маске.
— Вы обещали, что я решу, когда справедливость будет восстановлена! Что я скажу, когда это закончится, — отрезал Хаймон и указал окровавленным копытом на Андре. — Следующий! — рявкнул он.
— Брат! — всхлипнул Андре.
— Следующий.
— Милорд, умоляю... — заканючил жеребец в маске.
— Следующий!
— Генерал, прошло уже семь часов, — пробормотал один из военачальников.
— Следующий! — закричал Хаймон, и его голос эхом разнёсся по купальне.
Сангвиний ничего не ответил. Он смотрел на Хаймона почти влюблённым взглядом.
— Что за вред от ещё одного?
Андре затащили наверх, и Хаймон схватил упиравшегося жеребёнка, в одиночку удерживая его на краю моста.
— Почему? — всхлипнул тот, свесив голову над морем крови внизу. — Почему, брат? Почему?
Нож скользнул под шею Андре, развернулся и глубоко вонзился ему в горло. Затем Хаймон выпустил изо рта рукоять и прошептал:
— Клянусь жизнью и душой, что убью Сангвиния и уничтожу легионы.
После чего он выдернул нож, напоследок ещё раз крепко сжав брата в объятиях. Андре перевалился через край и полетел вниз, вниз, вниз в бескрайнее тёмное море крови и смерти.
oooOOOooo
Всю следующую неделю Сангвиний пытался утвердиться в роли властителя города. Но сначала один из солдат, поскользнувшись в луже, размозжил себе голову и залил кровью водосток. Затем в одном из домов была обнаружена утонувшей мародёрка, застрявшая головой в унитазе. Офицер, напившийся воды из бассейна, тронулся умом и с воплями изрезал себя осколком стекла, умерев в итоге от потери крови. Всё это время шаман в маске умолял и уговаривал духов, отчаянно пытаясь их успокоить. Он даже вернулся на залитый кровью мост над бассейном, полным раздувшихся трупов, чтобы добиться их покладистости. Но его схватило и уволокло в кровавую жижу щупальце из мёртвой воды, протянувшееся снизу. Даже Сангвиний едва не сломал себе шею, поскользнувшись на верхней ступеньке лестницы и скатившись по ней кубарем до самого основания.
В конце концов он вынужден был оставить город, на прощание окинув гневным взглядом его кварталы, сделавшие невозможным само его присутствие здесь. Последним уходил Хаймон, покидающий родную обитель с улыбкой на лице.
oooOOOooo
Скотч открыла глаза и обнаружила, что больше не находится в купальне. Она стояла по грудь в бескрайнем море красной жижи, разящей медью. Сверху на неё капал дождь, и, подняв взгляд, пони уставилась на бесчисленные тела, подвешенные на крюках, свисающих откуда-то из безбрежной тьмы над головой. Зебры. Пони. Грифоны. Драконы. Застреленные. Заколотые. Четвертованные. Убитые. Откуда-то раздавались звуки биения огромного сердца.
Разглядывая подвешенные тела, Скотч вдруг разглядела Пифию. Маджину. Прелесть. Чарити. Блэкджек. Глори. Папу.
И была уже не в силах отвести взгляд. Она увидела это. А оно увидело её.
На поверхности бескрайнего океана внезапно возникло волнение, и из его глубин поднялся гигантский скелет. В его фигуре угадывалось нечто лошадинообразное, но в полумраке было трудно разобрать детали. Громадные кости обвивали пульсирующие кровеносные сосуды, а в глубине грудной клетки билось чёрное сердце.
Кровь. Дух крови. Кровь — это жизнь. Пролитая кровь — это смерть. Перед ней находилось материальное воплощение убитых здесь зебр. Нет. Всех когда-либо убитых зебр. Всех забитых до смерти пони. Всех подстреленных грифонов. Всех затравленных созданий.
— Чего. Ты. Хочешь? — прозвучал в голове у пони вопрос духа, прерываемый биением её сердца.
Скотч не знала, что ответить. Она желала так много всего, а тут ей в копыта свалилось могущество, которое она едва могла себе вообразить. Почему-то подумалось, что у неё есть возможность дать лишь один ответ, и вряд ли прокатывал вариант пожелать себе ещё больше желаний, как в наивных сказках про джиннов. Она почувствовала себя маленькой и глупой. Может, попросить вернуть ей отца? Или Блэкджек? Или маму? Должна ли она поклясться отомстить? Извиниться от чужого имени за то, что случилось? Попросить ответов? Скотч уставилась на духа сквозь плотную кровавую морось и дала единственный имевшийся у неё честный ответ:
— Я не знаю.
Создание недовольно рыкнуло, глядя на неё своими пустыми глазницами, и Скотч поняла, что это был плохой ответ. Огромная пасть распахнулась, намереваясь проглотить её целиком.