Почти в каждом углу висела странная, едкая дымка, исходившая из курильниц, в которых тлела какая-то высушенная трава. Кобыла сильнее прижала шарф к морде, чтобы не закашляться. С потолка у неё над головой свисали на верёвочках сотни сделанных из мусора безделушек, создававших облако цветастых, отражающих свет обломков. В одной из комнат магическое оружие пони было переделано так, чтобы создавать непрерывный красный луч, который раз за разом преломлялся и разделялся кусочками зеркал, образуя запутанную световую паутину. С одной стороны, кобыла была возмущена тем, как бездарно используется ценное, работоспособное оружие, а с другой — её завораживал вид двигающихся рисунков, порождаемых несколькими медленно вращающимися кусочками стекла.
И, конечно же, кости. Они были повсюду; ухмылялись из маленьких укромных уголков и щелей, позировали; черепа несли на себе глиф, являвшийся именем владельца. В одной жуткой композиции скелеты пегаса и единорога были привязаны проволокой друг к другу в откидных креслах — напротив двух зебр за маленьким столиком в центре которого стоял потрескавшийся чайный сервиз. Надпись на свисающей со столика табличке гласила: «Мирные переговоры». От этого зрелища кобыла улыбнулась, и в то же время в горле у неё встал ком.
Она прошла через своеобразный рынок, в который превратили ангар Хищника; восточные товары встречались с западными в месте, где кто-либо захотел бы вести дела в самую последнюю очередь. Прилавки были выстроены, и за ними сидело на корточках с дюжину торговцев, предлагавших обычный выбор оружия, брони, боеприпасов, еды, наркотиков и ещё нескольких любопытных реликвий, таких как резные костяные амулеты и странные куклы из перекрученного желтого стекла. Троица косматых сахаани, куривших едкую траву из бонгов[68], наблюдали, как она проходит мимо, залпом при этом осушая исходящие паром чашки чего-то, пахнущего как варёный навоз. Ещё несколько указаний направления, и кобыла направилась дальше вглубь корабля.
Шагая по идущему вверх наклонному проходу, она временами перелезала через погнутые металлические плиты, и стойко принимала резкие порывы холодного ветра, пока не увидела очередной ориентир. «Капитанский Кабак». Пройдя в двери, кобыла не секунду отпрянула от сочетания запахов протухшей еды и немытых посетителей. Небольшие обеденные столики были согнуты, чтобы предоставлять ровные поверхности, но всему остальному приходилось жаться к любой доступной поверхности. Корка зачерствевших отбросов хрустела под её копытами, пока кобыла брела к бару, откуда за ней выжидающе наблюдал своего рода трактирщик. Позади него в рамочки были вставлены почерневшие, мумифицированные головы пони; у некоторых из них по-прежнему имелись фуражки военных поверх тонких грив. «Техперсонал», написал кто-то под ними. «Его кабак, его бардак», указывала стрелка на одну из голов в самом конце. Над головой трактирщика раскачивался знак, надпись на котором гласила: «Центр».
Это был именно тот зебра, с которым ей нужно было поговорить, и тем не менее она медлила. Перед ним лежали на столе дюжина зебринских костей, и он скоблил их инструментами, вставленными в кожаный накопытник. При её приближении он не поднял взгляда.
— В Нигде всех знаю я, — произнёс трактирщик, закутанный в столь большое количество мехов, что он больше походил на пушистый холм, гравируя цветок на лбу черепа. — Но вот тебя не знаю. Мы друзья? — спросил косматый сахаани, ковыряя металлом поцарапанную кость.
Сняв отороченную мехом шапку и маску, Махеалани встретилась взглядом с трактирщиком.
— Каждый может много кого встретить в Нигде, — произнесла она, тщательно повторяя слова, которые ей было велено сказать. Кобыла внимательно оглядела кости. — Один из ваших врагов?
— Конечно же — нет. Я бы выбросил их на лёд, — фыркнул трактирщик и нахмурился. — Моя племянница, — пробормотал он, сдувая с черепа пыль. — Она будет вполовину так же красива в смерти, как была при жизни. — Исходя из цветов, которые он мастерски вырезал вокруг глифа во лбу, это наверняка будет душераздирающе красиво.
У неё был строгий наказ, как нужно вести дела с Сахаани, но он пошёл прахом.
— Это кажется мне странным.