Протиснувшись сквозь пробитую в стене дыру, они попали в подвал здания, где находилась клиника Галена. Грузовой лифт перестал работать ещё столетие назад, но служебные лестницы по-прежнему были целы и невредимы. Промчавшись до верхнего пятого этажа, они осторожно отодвинули в сторону книжный шкаф, чтобы попасть в кабинет.
— Вот дерьмо, — пропыхтел Гален, слыша доносящиеся из приёмного покоя громкие голоса, в то время как Осана, его медсестра, говорила что-то и том, что он сейчас осматривает пациентку. — Если, конечно, они не считают, будто я устраиваю тут тебе глубокое обследование... — пропыхтел он, возвращая книжный шкаф на место.
Алетта не ответила, но то, как она повела себя дальше, было весьма неожиданным и обескураживающим. Наклонившись, она просунула голову ему меж задних ног и весьма решительно ухватила ртом его член. Это действие надёжно парализовало ту часть мозга жеребца, которая требовалась ему, чтобы разобраться с требовавшим его присутствия Кровавым легионом. Тем не менее он вполне мог подсчитать всего на одном копыте то количество внимания, которое за последние пять лет получила от кобыл эта часть его тела, так что эффект превзошёл все ожидания.
— Ал-Алетта, — запинаясь, пробормотал он, быстро возбуждаясь. — Что...
Отпустив его, она развернулась, забралась на кровать и, оттопырив круп, подняла хвост.
— Покрой меня, — тихо потребовала она.
— Чегокого? — только и смог ответить Гален.
— Тащи свой зад сюда и выеби меня, немедленно! Со всей страстью и напором, на какие способен! — прошипела кобыла.
Ночь становилась сюрреалистичней. Ну серьёзно, такое поведение у Галена ассоциировалось с плохо написанными историями за авторством начинающих, фригидных писак. Но учитывая, что его член уже был готов к делу, а сама она была готова отдаться, улыбаясь против всех доводов разумности весьма приглашающе и чувственно, а через две минуты бойцы Кровавого легиона вполне могли отрубить ему голову, он не смог придумать ничего иного, кроме как последовать её приказу, насколько бы безумным это не казалось. Пусть он и не был настолько же опытен по части соитий, как большинство жеребцов-карнилия, но имевшегося у него инстинкта хватило, чтобы попасть куда нужно и приступить к делу.
— Сильнее! — громко прошипела Алетта. — Быстрее! — воскликнула она. Неужели так было не достаточно быстро? После тоннеля и лестницы, а теперь ещё и этого, Гален был настолько потным, что его разум начал отключаться. И вскоре слова исчезли, превратившись в стоны страсти к размножению.
А затем дверь с грохотом распахнулась, и в комнату, топая копытами, вошли четверо Кровавых легионеров. Сразу же заметив парочку на кровати, они перестали сердито хмуриться и заухмылялись.
— Осматривает пациентку, да? Вам повезло, что нам было приказано вести себя вежливо. Мне казалось, что он должен вынимать их оттуда, а не запихивать! — произнёс лидер отряда как раз в тот самый момент, когда тело Галена решило, что пора бы уже и кончить. — Вытаскивай его и быстро приводи себя в порядок, Доктор. Ты нужен Хаймону.
После тоннеля, лестницы и Алетты пациент был последним, в чём он нуждался. Она была столь же вспотевшей и выдохшейся, как и Гален, но они переглянулись. В этом имелось объяснение для покрывавшего его пота, усталости и того, почему Осана не хотела пускать легионеров внутрь. Как бы там ни было, кого бы удивило, что Карнилия занимаются сексом?
— Что за срочность? — пропыхтел Гален, хватая свой домашний саквояж, и, надев докторский халат, нетвёрдой походкой направился к выходу. Когда он проходил мимо Осаны, его медсестра едва не выдала их своим ошарашенным видом, и... она что, действительно зарделась? — Осана, бери свой саквояж.
— У... уже иду, Доктор, — ответила та, хватая свои перемётные сумки. Прямо перед уходом Гален бросил последний взгляд через коридор на потную, запыхавшуюся Алетту, стоящую в дверях с лёгкой улыбкой на испещрённом шрамами лице.
К счастью, Осане удалось скрыть своё ошеломление к тому моменту, когда они вышли на улицу. От холодного ночного воздуха Гален поёжился. Четверо легионеров веселились, обсуждая, что является более жалким: Продитьер, который может потрахаться лишь с покрытой шрамами фермершей, или покрытая шрамами фермерша, на которую может польститься лишь Продитьер? А Галену в тот момент просто хотелось принять душ и лечь спать.
— Хаймон ранен? — спросил он, больше стараясь прекратить их грубые измышления на свой счёт, нежели из интереса к состоянию здоровья майора.