Гален проверил обоих пациентов.
— Они должны будут поправиться, но им стоит несколько дней отдохнуть, — сбивчиво пробормотал Гален, доставая антибиотики для Отелло и прося легионера принести покрывала для лежащего на полу тела Максимилиана. Он не ждал, что его просьбу исполнят, но поступить так было правильно. Дэзидерия просто плакала, прижимая к себе своего не пострадавшего отпрыска. Кто знает, не потеряла ли она сегодня ночью ещё кого-нибудь из них? Тем не менее перед бойцами Кровавого легиона, казалось, не стояло задачи помешать ему уйти отсюда, так что, направившись к двери, он пробормотал: — Тебе не нужно ничего говорить.
— Спасибо, Доктор, — едва слышно, произнесла Дэзидерия. Приостановившись, он оглянулся на неё, встретившись с ней взглядом. — Пусть я и ненавижу то, чем ты занимаешься, но спасибо.
Он просто кивнул ей, и вместе с Осаной покинул комнату.
— С вашей стороны это было очень смело, и столь же глупо, сэр, — пробормотала кобыла, когда они были уже на улице и пересекали центральную площадь.
— Ась? — моргнул Гален.
— Дэзидерия была занозой в заднице Хаймона с самого момента их появления здесь.
— Ну, в этом нет ничего нового, — фыркнул жеребец. — Она уже который год является занозой в моей заднице.
— Вы не понимаете. Почему все остальные лекари не помогли? Они ведь могли. С лёгкостью, — произнесла Осана, когда они порысили внутрь здания.
— Ну... — Он помедлил. В любое другое время они должны были помочь. Они должны были ринуться помогать.
— Потому что не хотели, чтобы Хаймон их убил, вот почему! — ответила Осана. — Он созвал всех целителей города и только ты решил ей помочь. И помог. Хаймон демонстрировал Дэзидерии, что никто не бросится ей на помощь. Что теперь он тут главный на западной стороне реки. Что убьёт любого, кто ей близок. Ее детей. Мужа. И он достиг этого, даже копытом её не тронув. А ты только что показал, что готов ей помочь и...
Гален остановился и повернулся к ней с улыбкой на лице:
— Осана, это не важно.
— Но... — начала было она.
— Осана. Я стал Продитьером, потому что это был единственный способ помочь моему племени. Может, они и ненавидят мою работу, но она им нужна, даже если они и не хотят это признать. И я считаю, что это они ненавидят больше всего. Они сломали мне ноги и вырвали глаза, чтобы остановить меня. Но я не остановился. И Хаймону меня тоже не остановить, — он дотронулся копытом до её плеча. — Но я пойму, если ты решишь уйти. У тебя семья. Я даже будут тебе платить, пока будет возможность.
По лицу Осаны потекли слезы.
— Я... твою ж... — она шмыгнула носом и улыбнулась. — Почему же ты должен быть таким гадски хорошим, Гален?
— Возьми выходной на несколько недель. Назовём это отпуском. Позаботишься о своих детях, — произнёс он, положив копыто на плечо Осаны. — И если со мной что-то случится, ты сможешь зарабатывать на жизнь, продавая то, что поступает через тоннель. Пока Вега получает свою долю, ему безразлично, кто это будет — ты или я.
Сопливо фыркнув, кобыла кивнула и, наклонившись, поцеловала его в щёку, после чего передала свой саквояж, развернулась и пошла прочь. Несмотря на свою улыбку, его не покидал страх. Ну почему быть врачом внезапно стало настолько сложно? Эта ночь сама по себе была для него излишне запутанной.
Открыв дверь своего кабинета, Гален, к своему удивлению, увидел стоящую по ту сторону Алетту, и начал было сбивчиво объясняться.
— Я слышала, что она говорила, — тут начала она. Жеребец открыл было рот, но она его перебила, — и слышала твой ответ. — Улыбнувшись, Гален хотел было сказать ей, что его вполне устроит, если и она тоже вернётся домой, когда Алетта объявила: — Я остаюсь.
Он несколько мгновений беззвучно открывал и закрывал рот, пока старался переварить это.
— Ты не обязана это делать, — пробормотал Гален. — Кроме того... прости за... то самое... с твоим тем самым... и моим тем самым... делавшим... то самое.
К его потрясению, Алетта действительно улыбнулась!
— Ну, было бы славно заняться этим без выламывающих дверь четверых легионеров, — произнесла она, проходя в дальнюю часть комнаты.
Он наблюдал за идущей кобылой, таращась на её покрытый шрамами круп...
— Погоди, чего? — произнёс он и быстро последовал за ней. Как ни крути, ночь ещё продолжалась!
* * *
Поверхность болота хлюпала и смещалась под копытами, а плавучие острова раскачивались от мощных порывов северного ветра. Луна прорывалась сквозь прорехи в тёмных тучах, и буйная растительность, залитая её бледным светом, отбрасывала на землю мрачные тени. Всё живое попряталось, замолчали лягушки, а птицы пугливо затаились в своих гнёздах. Эта ночь не подходила для охоты, но в темноте скрывались твари куда хуже, чем простые звери.