Дядя бросил ремень и ударил его, затем начал трясти, но всё без толку. Несмотря ни на что, монстр подбирался всё ближе и ближе. У Луми скрутило живот, и его вырвало. Глаза пульсировали с такой силой, словно готовы были вот-вот лопнуть. Что же это такое? Чем оно могло быть?
Люк со скрипом распахнулся, и раздался жуткий смех, похожий на журчание сточных вод в полузамёрзшей трубе.
— Так, так, так. Что это тут у нас?
— Мы не принимаем пациентов. Проваливайте! — огрызнулся Кивет.
— Оно здесь. Оно здесь, — простонал Луми. — Останови его, дядя. Заставь его уйти.
— Ты делаешь это с моим племянником? — прорычал Кивет.
— О, да, — прозвучал насмешливый ответ. — Но, если быть честным, это он выведал меня. Я совершенно не ожидал встретить тут другого шамана. Не повезло вам.
Кивет ничего не ответил. Луми услышал лишь, как трётся металл об кожу, почувствовал запах машинного масла и уловил звук взводимого курка. Затем оружие грохнулось на пол. Луми всей кожей ощутил, как усиливается ядовитая злоба.
— Посмотрим. Думаю, начать можно с печени, — промурлыкал голос, и Кивет закричал, не то от страха, не то от боли. — О, да. Над ней хорошенько поработали. Любим заложить за воротник? Теперь селезёнка. Похоже, когда-то давно тебе её прострелили. Поч-ки! — торжественно объявил голос, и дядя Луми завопил от невыносимой боли.
Кто-то постучал в дверь снаружи.
— Убей себя, — зловеще прорычал низкий голос. Секундой спустя раздался звук вонзающейся в плоть стали, а затем на землю грохнулось тело.
— Луми... Луми... — прохрипел Кивет.
— О, стало быть, Луми? Что ж, в конечном счёте, он-то мне и нужен. А под занавес... — провозгласил голос. — Сердце!
Дядя Луми издал приглушённый вскрик, дёрнулся пару раз на полу и затих.
— Нет... Дядя... прошу... нет, — произнёс сквозь слёзы Луми, пытаясь выдернуть свои копыта из железной хватки.
— О, попридержи свои слёзы. Он протянул бы ещё два, от силы три года. Я просто сэкономил ему немного времени, — усмехнулся голос. Луми почувствовал на лице дуновение воздуха. — Подумать только, слепой шаман. Я так тщательно выстраивал защитные бастионы, а подобной лазейки не предвидел. Впредь мне стоит быть более осторожным. — Раздался звон бутылок, сопровождавшийся появлением резкого спиртового запаха. — Ой, нет. Не растекайся. Мотовство до добра не доводит.
— Прошу. Лумихаутиле! — закричал Луми.
— «Я не вижу того, что причиняет тебе боль», — встревоженно ответил дух, ощущавшийся сейчас как снег, готовый сойти лавиной.
— Босс! Дядя! — воззвал жеребёнок в отчаянии, уверенный, что пламя его жизни вот-вот угаснет. — Скотч!
Давление на его копытах перестало расти, а монстр внезапно притих.
— Скотч? Скотч Тейп? — задумчиво произнёс голос. — Она была здесь. Она здесь была! Да, я всё ещё чувствую её запах. Где она? Что ты для неё сделал? Откуда ты её знаешь?
— Я... она была пациенткой моего дяди пару дней назад! Я помогал сбить у неё жар. Прошу! — взмолился Луми.
— Ты ей помог? — пробормотал голос. Затем давление на копытах жеребёнка начало расти с такой силой, что он уже не сомневался, что лишится их. — Ты ей помог! Помог этой грязной, отмеченной самой судьбой и звёздами, жалкой эквестрийке?! Как ты посмел?! — Голос уже ревел, как ураган. — Ты должен быть наказан!
Луми оставалось лишь кричать. Внезапно из-под потолка раздался вопль Лумихаутиле: «Нет!», и температура в комнате резко упала. «Нет, нет, нет, нет!», снова и снова повторял он, выжигая саму свою сущность в попытке сделать то, что у снежных духов выходило лучше всего — быть холодным. Пусть он и не видел этого монстра, что для него было страшным само по себе, но он мог попытаться заморозить всё, что находилось в фургоне.
И это сработало. Хватка на ногах Луми ослабела, а затем разорвалась, осыпавшись, как слой инея на его теле. Он бросился бежать, наткнувшись по пути на что-то, укрытое обледенелым плащом, и, обогнув его, ломанулся к двери. Монстр, если конечно монстр мог издавать такие звуки, разочарованно взревел, а затем послышался звук смыкания огромных челюстей.
И Лумихаутиле исчез.
Луми почувствовал, как из него будто бы вырвали часть чего-то жизненно важного, и он едва не упал. Повсюду раздавались крики. Вопли ужаса. Стрельба. Вряд ли удалось задержать эту штуку надолго. Чем бы она ни была, он должен бежать. И достаточно далеко, чтобы можно было перевести дух и поразмыслить, что ему... и как... делать дальше. Секундой спустя он оказался в зарослях осоки. Она тут же вцепилась в каждый незащищённый участок его шкуры, но Луми сейчас мог думать лишь о том, рискнёт ли тот монстр последовать за ним. Он заплакал, но десятки порезов и рваных ран были ничем по сравнению с болью от потери дяди и Лумихаутиле. Меньше чем за пару минут он лишился всей своей семьи и ближайшего друга.