Когда кобылка закончила, пожилой зебра фыркнул.
— Олицетворяющие. От них намного больше проблем, чем пользы.
— Олицетворение это освящённая временем традиция, — заспорил Барути, ловко замешивая какое-то коричневое тесто.
— Эта традиция была нелепой ещё столетия назад, и она по сей день остаётся такой же. Как же мне хочется, чтобы ты не поощрял её, — произнёс Джахи, и, сняв свои бифокальные очки, потёр их об одежду.
— Я прямо-таки крупом чую, что ваши взгляды на вещи не совсем совпадают? — спросила Прелесть, указывая когтями то на одного, то на другого жеребца. Барути лающе засмеялся, в то время как Джахи просто улыбнулся. А сверху донеслось хихиканье библиотекаря. — Я хочу сказать, что считала, будто Зенкори живут исключительно историями и всем таким.
— Ты абсолютно права, — одновременно произнесли Джахи и Барути. — Такова наша суть.
Оба жеребца обменялись неприветливыми взглядами, и Джахи махнул Барути копытом. Энергично замешивая тесто, мастер продолжил:
— Племя Зенкори существует, чтобы распространять истории, вот только существует небольшой раскол касательно того, на чем наше племя должно акцентировать внимание — на правде или на чувствах.
— О да, совсем крохотный. Вот только он восходит к временам возникновения нашего племени, — громко заявил Джахи.
Принявшись наматывать тесто на палочки, Барути продолжил:
— В драматургической традиции мы относимся к истории так, будто они живые. Они вдохновляют, меняются и реагируют. Они передают чувства. А приверженцы исторической традиции стараются рассказывать истории как можно более точно. — Джахи с улыбкой кивнул. — Не стоит и говорить, насколько велика разница между рассказыванием истории хорошо, и рассказыванием истории верно. Что, как вы считаете, из этого важнее?
— Хорошесть, — произнесли Маджина и Прелесть.
— Точность, — ответили Пифия с Чарити.
Скайлорд лишь фыркнул, как будто вопрос как таковой был дурацким.
Внезапно все взгляды устремились на Скотч, и она застенчиво улыбнулась.
— Оба варианта? — предположила она.
Джахи неодобрительно фыркнул.
— Предпочитаешь подстраховываться? Это разочаровывает. — Он взглянул на остальных. — Не стоит и упоминать, что дискуссии по этому вопросу длятся не одно столетие. Ещё со времён Войны Канонов...
— Ты хочешь сказать, Войны за Освобождение Слова, не так ли? — вмешался Барути.
— Если тебе нужна вся эта экспрессия, — закатил глаза Джахи.
— Нужна. Сам знаешь, как нужна, — со смешком отозвался Барути. Он посолил тесто и засунул выпечку в кирпичную печь.
— Как бы то ни было, — неумолимо продолжил Джахи, осторожно делая отметки в каких-то книгах, которые он держал, — племя Зенкори уже давно пытается решить эту дилемму. Драматики, такие, как досточтимый мастер, хотят рассказывать занимательные истории. А Историков, вроде меня, интересует точность изложения.
— Вы устраивали войны из-за историй? — скептически ухмыльнулась Прелесть. — Типа, со смертями и всем таким?
— Ничего настолько кровавого, — махнул копытом Джахи, перекладывая книги с ноги на пол. — Однако, должен сказать, стенограммы показывают, что дебаты между противниками были достаточно... бурными.
— Вы что, книгами друг в друга кидались? — поинтересовалась дракокобылка.
— Для этого там имелась целая катапульта, — вмещался Барути, начав смешивать напитки.
— Не было там никакой катапульты! — рявкнул Джахи.
— Она могла быть, — предположил Барути и принялся нарезать что-то зеленое и сильно пахнущее мятой. — Кабо говорил о метании целого отдела справочной литературы в толпу историков.
— Кабо всегда преуспевал в ненужной гиперболизации историй! — твердо заметил Джахи. Тут он прервался, смотря поверх печи на коллегу, будто ожидал следующего вмешательства.
— ...правда, что ли? — осторожно спросила Скотч.
— Тогда было другое время, — вздохнул Джахи.
— Шайки Историков недальновидно сжигали драматургическую поэзию и истории, — хмуро заметил Барути, указывая на жеребца вымазанном в тесте копытом. — Не пытайся замалчивать эти детали лишь потому, что дело было тысячу лет назад.
— Я признаю неправильность тех поступков. За исключением пары вопиющих случаев, вроде сожжения библиотекаря Гипатии на куче книг, которые она отказалась редактировать, было всего несколько смертей. Тем не менее те времена были не из лучших вследствие нестабильности, последовавшей после узурпации солнца Найтмер Мун.