Он широко развёл передние ноги.
— Я слышу ваши просьбы защитить вас и ваших детей! И как духи наделили меня силами, чтобы возглавлять вас, так и я поручу своим генералам оберегать вас! И дарую вами эту Ужасающую Дюжину героев, чтобы защищать вас! И пусть духи неба услышат мои слова! Пусть Око Мира узрит моё деяние! Пусть сама земля почувствует мое решение! Это не моя сила! Это наша сила! Сила нашего народа!
Дальше от зебры отделилось золотое сияние и огромными крыльями обхватило героев и генералов. Каждый из них, казалось, окреп и облагородился, став почему-то крупнее. Только копия Пифии и съёжившаяся кобыла-эсхатик остались прежними. Первая отразила сияние невидимым щитом, вторую же, похоже, просто исключили из целей для благословения.
На фоне подросших немного генералов и героев, сам Цезарь, похоже, наоборот, уменьшился. Он все ещё был вполовину крупнее остальных, но проявленные усилия очевидно его ослабили. Зебра качнулся набок, и к нему сразу же направилась прекрасная кобыла с длинной гривой. Цезарь нежно улыбнулся ей и встал ровно, снова поднимая взгляд на ряды солдат.
— Уверен, мои противники думали, что этот день никогда не наступит, но вот он я, как Цезарь, с радостью делюсь силами с моим народом, — он одарил всех благодушной улыбкой. — Если бы это было возможно, то я бы благословил всех и каждого из вас. За меня это сделают генералы и герои. Вместе мы двинемся вперёд и ниспровергнем нашего врага с его Принцессами. Чтобы спасти их от собственной глупости! Чтобы вернуть мир и процветание в наши земли. Вместе. Единые! Неделимые!
Легионы обуяло безумие, они начали скандировать его имя снова и снова. Кобыла с длинной гривой покинула подиум вместе с Цезарем, следом ушли генералы, а за ними и герои, но не все, некоторые решили задержаться. Взрослая Пифия тихо переговаривалась с кобылой-эсхатик, которая, судя по всему, готова была обмочиться.
Скотч нахмурилась. Её начала снедать одна странная мысль. Все герои были легко различимы. Пусть они и были монохромными, но их легко было отличить друг от друга. Всех, кроме одного. Он стоял среди остальных, почти абстрактный. Никаких особых черт. Ни толстый, ни худой. Ни крупный, ни маленький. Скотч стояла перед ним, в замешательстве вглядываясь в лицо этой зебры. Даже пол этой фигуры нельзя было различить! Она не двигалась. Даже абсолютно обезличенные легионеры скандировали, но этот стоял, словно статуя.
— Кто... — начала было Скотч, трогая фигуру копытом. По её поверхности пошла рябь, словно она была жидкая. Зебра медленно опустила лицо и посмотрела на кобылку.
— ТЫ! — завопила она. Из её тела изверглись шипы и щупальца, когда фигура рванула вперёд и сжала кобылку в сокрушающих объятиях.
— ТЫ! ТЫ! ТЫ! ТЫ! — выло существо, всё сильнее сдавливая её щупальцами и выдавливая из лёгких сопротивляющейся Скотч воздух. Пасть твари открылась невероятно широко, являя множество рядов острых, зазубренных клыков и колючие языки, пытающиеся затянуть кобылку внутрь.
— ТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы! — завыло оно изо всех сил, полное радости.
Пока Скотч в отчаянии смотрела на окружающих, щупальца пытались залезть ей в рот и нос. Кобылка заметила, что взрослая Пифия пристально смотрит на неё. Цвет её глаз переменился с серого на жёлтый, когда она резко сказала:
— Проснись.
Скотч ощущала уколы боли и резкий влажный треск разрываемого изнутри горла.
— Проснись! — повторила Пифия, хватая и начиная трясти кобылку со всей силы. Когда челюсти твари сомкнулись на голове Скотч, её спину закололо. — Проснись, ты, дура тупая!
oooOOOooo
Скотч резко села прямо, ловя ртом воздух. Свиток выпал из её копыт. Она кашляла в попытках сделать вдох. Рядом с ней сидела низко нагнувшаяся Пифия.
— Идиотка. Когда ты уже поймёшь, что духи могут быть опасны? — пробормотала зебра, убирая гриву Скотч с глаз.
— Что произошло? Почему у неё была такая реакция? — шокировано вопрошала Талиба. — Она посмотрела в свиток, и произошло это. А звук... я ничего подобного в жизни не слышала, — она посмотрела на пергамент так, словно он сейчас превратится в змею и укусит её. — Этот вопль...
Пифия взяла чашку Скотч и принюхалась к содержимому.
— Духовная мята? Ты дала ей духовную мяту? — спросила она, поворачиваясь Талибе. — Ты совсем обезумела?