Кобылка услышала у себя в ухе шелест карт.
— Я не Блекджек, — проворчала она, и единственным ответом на это был сухой смешок.
— Ты снова разговариваешь сама с собой, — пробормотал со своего ящика Скайлорд.
— Я пытаюсь заставить шаманство работать, — делая очередной вдох, произнесла кобылка. Забавно, как простое глубокое дыхание заставляло гореть её грудь. Слегка кашлянув, она потёрла грудину. — Этим тяжело заниматься, когда меня едва не взрывают, и духи не впадают в безумие. — Открыв глаза, кобылка увидела проблески золотого цвета и медленно ползущие тени, но как только её взгляд попытался на них сфокусироваться, те исчезли. — Ух-х-х-х-х, — простонала она, сдвигая маску вверх, и потёрла глаза. — Я точно заработаю головную боль.
— Очень скоро это станет самой меньшей из твоих бед, — заверил кобылку Скайлорд, но в этот раз его обыкновенно резкий ответ был не столь резок. Скотч взглянула на грифона, который, склонив голову, сидел, уставившись в стену. — Я тебя не понимаю. У тебя нет со мной контракта. Ты ничего мне не должна. Я тебе ничего не должен. Так какого хрена ты за мной таскаешься? Я просто ещё один грифон.
— Просто беру и делаю, — закрывая глаза, произнесла кобылка, и вновь натянув маску, сделала очередной вдох, вновь принявшись сосредотачиваться. — Я считаю, что ты лучше, чем тебе кажется. — Она не получила ответа, услышав вместо этого очень негрифонье фырканье. Скотч взглянула на Скайлорда, но не смогла разглядеть его лица.
— Ты вторая, кто когда-либо говорил мне это, — глухо произнёс он, после чего яростно растёр лицо и пробормотал: — Дурацкая пыль. У меня от неё глаза слезятся.
— Дай-ка догадаюсь, первой была Адольфа?
— Ага, — произнёс Скайлорд и взглянув через плечо на Скотч, встретился с ней взглядом. На секунду напрягшись, он тут же отвернулся и снова сгорбился. Повернувшись, чтобы видеть кобылку, он глубоко вздохнул. — У зебр и пони взгляд на грифонов не особо разнится. Мы — головорезы, работающие на того, кто больше платит. Мы верны своему контракту и полезны в битве. Мы крепкие и бесстрашные, и мы выбиваем из наших птенцов любые слабости и доброту до того, как они покинут гнездовье. Вот, какова наша суть.
Скотч его не прерывала. Поглядев на неё, Скайлорд опустил взгляд, затем вновь взглянул на кобылку и одарил её крохотной полуулыбкой.
— Я был добрым, — пробормотал о и отвернулся. — Я не желал быть таким. Не хотел этого. Но был. И это делало меня обузой для всего остального моего когтя. Как бы то ни было, если ты не становишься сильнее, то со временем тебя посылают на задание, с которого ты не вернёшься. Нас была у них целая толпа, которую они пытались сделать сильнее. Они называли это закалкой. Каждое следующее задание сложнее предыдущего.
Скайлорд издал долгий вздох.
— Однажды меня и ещё пятерых послали на задание. Нужно было ограбить караван. Весьма обычное дело. Нас послали испытать себя. Показать, что мы сильные. С нами направился старейшина, чтобы проследить, что мы не напортачим слишком уж сильно. Ничего такого сложного. Налететь со стороны солнца. Сразу же и на корню подавить всякое сопротивление. Забрать товары. Свалить. Мы выполнили каждый пункт, кроме последнего. — Он зафыркал, качая головой. — Всё по-глупому пошло наперекосяк.
— Что произошло?
— Мы были полны энтузиазма. Охранники сдались, но были вне себя от злости. Поучали нас и делали замечания. Именно этой хренью ты занимаешься, когда тебя уделали, но у тебя недостаточно мозгов, чтобы заткнуться. Мы взяли свою долю товаров. И пора было возвращаться домой. Вот только один из нас сильно разозлился на одну из охранниц. Решил сделать из неё пример. Это привело остальных охранников в ярость. И поэтому второй из нас решил присоединиться. А затем эти двое начали критиковать остальных. Почему мы не участвуем? Что с нами такое, что мы просто стоим и смотрим? — Слегка цыкнув, Скайлорд стиснул зубы. — Это было глупо. Ненужно. Нам приказали сделать совсем другое.
— А ты... — начала было задавать вопрос Скотч, а затем прижала к мордочке копыта. — Прости, — прошептала она.
— Присоединился ли я к изнасилованию пленников? Нет. И это было оно. Это стало доказательством моей слабости. И не важно, что наши блядские приказы были иными. И не важно, что начавшая это парочка получила разнос от командира. После того, как они покинули её кабинет, повсюду мелькали улыбки, подмигивания и слышались истории. И я был в них слабаком, поскольку сохранил чуточку блядской деци... дисциплины. — Глубоко вдохнув, он медленно продолжил. — Как бы то ни было, мне стало всё ясно — я был слаб. И все остальные в моём взводе это знали. Так что я тоже стал мишенью для травли. Они бы либо сделали меня сильнее, либо убили меня в процессе.