— Побузи. Пожалуйста, — прошипела Ганнэл Скайлорду, а когда он не ответил, зло произнесла: — Мы зря тратим время с этим птенцом. Нам следует просто убить его и сказать, что он был кретином и попытался сбежать. — Она повернулась к Скотч и прищурилась. — Оба попытались.
— Она говорит, что нужна Хаймону живой. Бонусы, Ганни, Бонусы. Меня зовут Гюнтер, кстати говоря. — бодро подойдя к Скотч, он надел ей на шею взрывной ошейник. — Пятьсот метров, пони. Отойдёшь слишком далеко, и он взорвётся, поняла? — Кобылка кивнула, и грифон наконец-то повернулся и взглянул на Скайлорда, а затем нахмурился. — Эй, птенец, ты из какого гнездовья будешь?
— Катись... нахуй... — просипел Скайлорд и захрипел от боли, когда Ганнэл сильнее сжала когти.
— Отвечай ему, — прорычала грифина, — иначе я скормлю тебе твои же потроха.
Но Гюнтер подошёл к Скайлорду, схватил полную пригоршню перьев и резко дёрнул; нижняя часть очина была ярко-розовой.
— О нет. Быть этого не может, — ухмыляясь, пробормотал Гюнтер. — Ты ведь считаешься мёртвым.
— Не... дождётесь... — просипел Скайлорд.
— Я могу это исправить, — прорычала Ганнэл.
— Ганни, Ганни, Ганни, — несколько раз повторил Гюнтер, показывая пучок ярко-розовых перьев. — Посмотри на цвет. Он покрасил перья. — Наклонившись, Гюнтер прищурившись посмотрел на Скайлорда. — Это Гейлорд, птенец Гвен.
— Скайлорд! — так громко, как только мог, прокричал Скайлорд, в шкуру которого были погружены восемь грифоньих когтей.
Поморгав пару секунд, грифина, прищурившись, вгляделась в него.
— Быть этого не может. Да не может быть, чтобы этот розовый уёбок был ещё жив! — Отстранившись, она уставилась на него и сипло расхохоталась. — Ох, во имя первого яйца, не могу в это поверить! Это точно Гейлорд — блядский розовый грифончик!
Теперь смеялись уже оба грифона.
— Ладно, я передумал. Убейте меня сейчас же, — обмякнув, пробормотал Скайлорд.
— Ох, да забей. Я выпотрошу зебру и скажу, что это именно они перестреляли Кровавых. Ты ведь Гейлорд Геилфорс. Я не отдам тебя Кровавым, а поступлю с тобой намного хуже, — рассмеялся Гюнтер, доставая оковы и хомуты для крыльев, и принялся заковывать Скайлорда. — Я доставлю тебя обратно домой.
* * *
Это был неожиданный поворот, и Скотч обнаружила, что события увлекают её за собой. Гюнтер недвусмысленно объяснил Гей...Скайлорду, что если он сбежит либо погибнет, то Скотч постигнет та же участь. Когда они отправились в путь, Зенкори ничего не сказали, но Талиба с Хирото помахали ей на прощание, когда грифоны повернулись к ним спиной. Погода тоже не радовала — в вышине перекатывались грозовые облака и шёл мелкий дождь, в то время как ветер закручивал их в высокие, узкие желоба.
Ганнэл шла первой, извергая непрекращающийся поток ругани, перемежающийся жалобами на всё подряд, начиная от погоды и тропы и заканчивая ссадинами и отсутствием чего-нибудь, что можно было убить. Гюнтер следовал позади неё, язвя время от времени в ответ, но в основном позволял своей компаньонке бурчать. Всякий раз, когда Скотч Тейп оглядывалась назад, она встречалась взглядом со Скайлордом. Пусть её усилиями они соскочили со сковороды, но что же делать с огнём?
— Так значит, твоя мать важная птица? — осторожно спросила Скотч.
— Не желаю говорить об этом, — пробормотал в ответ Скайлорд.
— Что, стыдно стало? — хихикнув, спросила Ганнэл. — Неужто ты не лью-ю-ю-ю-ю-ю-ю-бишь свою мамочку?
Скайлорд не ответил.
— Гвен была лучшим штурмовиком в нашем Когте. И номером два во всём хребте Кровавый Камень. Могла бы и первой стать, — фыркнул Гюнтер. — Но однажды она получила контракт на уничтожение конкретного поселения. Взялась за него в одиночку. Она могла с этим справиться. Вместо этого вернулась с историей о том, что поселение было покинуто. А затем начала вести себя странно. Тайно покидала гнездовье. Добровольно вызывалась в разведку. Словно бы мы бездарно променяли штурмовика на разведчика.
Скотч взглянула на Скайлорда, но тот смотрел строго вперёд.
— Так продолжалось несколько месяцев, — беспощадно, продолжил Гюнтер. — А потом выяснилось, что она ускользает к выжившим из того поселения, которое не уничтожила. Она нашла какого-то бродячего грифона, с которым трахалась. Настоящий сумасшедший. Нёс всякую чушь о любви, мире и терпимости. Перья у него были розовыми. Наша предводительница об этом узнала и охренеть как разозлилась. Приказала Гвен завершить контракт и принести на этот раз их головы в качестве доказательства. Но вместо этого та сбежала со своим трахалем. — Замолчав, Гюнтер взглянул на Скайлорда. — Но кое-что она всё же бросила, не так ли, Гейлорд? — Мамочка отложила яйцо и не забрала его вовремя из инкубатора, так ведь? Или, быть может, она забрала яйцо и теперь где-то там нежничает и воркует над своим настоящим птенцом. — Помолчав, чтобы сказанное им усвоилось, он продолжил: — И узрите же, что вылупилось через три месяца — самый, блядь, розовый птенец, которого видел мир.