— А я бы предложила попытать счастье с драконами, — произнесла Прелесть. — Я хочу сказать, что это наверняка будет лучше, чем пересечение вот этого. — Она указала на выцветшую иллюстрацию колоссальной солевой равнины.
Карта Пустоты отдалённо напоминала формой почку, западная половина которой была более вытянутой и узкой, а восточная округлой и широкой. Между ними, где солевая равнина искривлялась, находилась мощёная дорога, ведущая к острову в центре западной части.
— Вот только нет никаких гарантий, что мы отыщем достаточно угля, чтобы объехать вокруг неё или пересечь, — мрачно произнесла Скотч, ощущая ужас. Уголь они могли добыть лишь из угольных бункеров, которые даже в процветающих частях зебринских земель встречались достаточно редко, чего уж говорить про такую глухомань. Им дважды приходилось пополнять запасы топлива дровами и ветками прежде, чем они смогли отыскать старую, заброшенную гостиницу, в подвале которой имелся угольный бункер.
— А там на карте нет какого-нибудь города или ещё чего такого? — спросила Скотч.
— На северной оконечности дороги имеется отметка — две скрещённых над черепом кости. И, я так полагаю, ничего хорошего это не сулит, — произнесла Пифия и, уставившись в никуда, нахмурилась. — И откуда здесь столько теней? — пробормотала она.
— Что-то не так?
— Я не вижу, как мы пересекаем Пустоту. Я могу разглядеть будущие, в которых мы её пересекли. И те, где мы уже в Роуме, но всё, где мы по факту находимся в ней... просто... пропало. — Кобылка сердито взглянула на соляную равнину. — Мне очень не нравится это место, но в каждом будущем, где мы возвращаемся назад, нас ловят.
— А что насчёт драконов? — спросила Прелесть. — Это если мы пойдём в обход.
— Через пять дней у нас кончится топливо, а ещё через четыре мы погибнем от жажды, — произнесла Пифия, и уставилась на дракокобылку. — А затем ты нас сожрёшь.
Прелесть отпрянула, как будто Пифия её ударила.
— Я бы не стала этого делать.
— А я бы съел, — ответил Скайлорд. — Я это к тому, что труп просто сгниёт, если не найти ему применение. Тем не менее, вода остаётся водой, и я сомневаюсь, что смог бы добыть её достаточно, чтобы... — А теперь на него таращились уже все кобылки. — Чего? Я просто говорю, что позволить мясу просто гнить — пустая трата ресурсов.
Грифон прищёлкнул клювом.
— Дайте мне взглянуть на карту! — настойчиво потребовал он и утащил атлас в сторону, пока кобылки продолжали обсуждать его комментарий. — Костяной легион? — с озадаченным видом произнёс он.
— Ты узнаёшь эту отметку? — спросила Маджина, Скайлорд кивнул. — Кто они такие?
Поколебавшись, он всё же ответил:
— На самом деле, они как бы кучка неудачников. Не такие, как Кровавые или Железные. Они лишились подконтрольных территорий столетие назад. И предпочитают использовать всякую некромантско-не-мертвецкую хрень, не особо полезную против тяжёлой артиллерии.
— У тебя будут с ними проблемы? — потребовала ответа Чарити.
— У меня с Костяными нет никаких проблем. Я ни разу не встречал никого из них. Они не заходят настолько далеко на север, — произнёс грифон, задумчиво щёлкнув клювом. — А вот будут у них проблемы со мной или нет, это уже другая история. Или со всеми нами. Насколько мне известно, они просто нас убьют и оживят наши трупы для песен и плясок.
— Итак, мы осторожно спускаемся туда и всё выясняем. Загружаемся углём. И пересекаем равнину, — подвела итог Скотч. Все вместе её друзья потащились обратно к дороге, в то время как их дожидалась Великая Западная Пустота.
* * *
Свалка на краю мира. Именно эта мысль пришла в голову Скотч, когда они достигли северной оконечности мощёной дороги. Кобылка ожидала увидеть своего рода приподнятую над землёй дорогу, но там была лишь линия огромных, пятиметровых бетонных цилиндров, отстоящих друг от друга, как ей подумалось, на расстоянии примерно в сотню метров, протянувшихся в пустоту, будто пунктирная линия. На северной оконечности этой «дороги», у истока грязного родника, сочащегося из песчаного холма, находилось огромное скопище металлического мусора. Ржавеющие паровые тракторы. Ржавеющие поезда. Ржавеющие автомобили. Ржавеющие железнодорожные пути. Ржавеющие контейнеры. А что не могло ржаветь, то выцветало под действием соли и деформировалось на солнце, под полуденными лучами которого сверкало разбитое стекло, будто павшие звёзды посреди отходов.
А ещё там были трупы. Десятки. Возможно, сотни. Некоторые из них лежали, прислонившись к контейнерам, их шкуры покрывал слой бледной пыли. Другие же представляли собой лишь кучки костей. Некоторые из них были навалены штабелями, в то время как другие лежали одинокими холмиками. Металлическую крышу одного вагона, непонятно зачем поставленного вертикально, будто монолит, покрывали резные изображения костей и черепов, под которыми находился ряд глифов: «И в смерти мы служим».