— Нет! Я знаю лишь одно — оружия никогда не бывает слишком много. А ещё я очень хочу избавиться от этих цепей. — Вновь дёрнув цепи, грифон взглянул на Эшпут. — Эй, ты ведь самочка? Ты можешь сделать мне одолжение и сказать, что любишь меня?
— Чего-чего? — изогнула бровь сфинкс.
— Просто помоги выпутаться из этой ситуации. Скажи, что любишь меня. Будет круто.
— Ну и сволочь же ты, — отрезала Чарити, усевшись на круп и скрестив на груди передние ноги.
— Я люблю тебя, — заявила сфинкс, и романтики в её словах было не больше, чем в зачитывании инструкции по переработке отходов.
— И я тебя люблю, — ответил грифон и схватился за цепи. — Что ж, я влюбился, и она любит меня. Полагаю, ты можешь теперь выйти, а? — Он потянул за цепи. — Ну же, у нас ведь был уговор.
— Эм, Скай. Мне кажется, тебе действительно не стоит этого делать, — начала было Скотч. Цепи сжались на несколько дюймов, врезаясь в его шкуру и перья. Испуганно выпучив глаза, грифон схватился передними лапами за горло и принялся оттягивать безжалостно впивающиеся в него звенья. — Стой! Прекрати! — в смятении прокричала кобылка, но безжалостные цепи продолжали душить Скайлорда. — Если он погибнет, то ты больше не сможешь его запирать. Он будет мёртв. — Цепи медленно ослабли, их звенья непостижимым образом самовоспроизводились до тех пор, пока они не обвисли настолько, что грифон снова смог дышать.
— Я действительно ненавижу этого духа, — прокашлял Скайлорд.
— Ох ты ж, как интересно, — промурлыкала Эшпут. — Грифон с порицанием. И всё же — ты перешёл дорогу духу? Вы в этом деле почти столь же плохи, как и пони.
— Это всё её вина, — указал на Скотч Скайлорд. — Она заключила сделку, и не успел я глазом моргнуть, как весь оказался обмотан цепями.
— Её? Заключила сделку и не подверглась порицанию? Но... — Сфинкс моргнула своими жёлтыми глазами. — Как интересно. Какая очаровательная загадка. Одобряю. За пять столетий я ни разу подобной не встречала.
— Вам уже пятьсот лет? — округлив глаза, спросила Маджина. — Вы, должно быть, знаете тысячи историй.
— И ни одна из них твоё племя не заинтересует, — махнула лапой Эшпут. — Вам нравятся сказания о героях и истории, в которых ваш вид отважно побеждает таких чудовищ, как я. Истории о геноциде не столь приятны для ваших ушей.
— Погоди, — подняла копыто Скотч, в то время как радость Маджины превратилась в ужас. — Какой ещё геноцид?
Эшпут раздражённо скривила губы.
— Во времена оны зебры были всего лишь одним из множества живших здесь народов. Они были хорошими лошадками. Я бросала им вызовы своими загадками и пожирала тех, кто не смог пройти моё испытание. Они посылали против меня своих самых мудрых и остроумных соплеменников. В те времена царило уважение. — Она обратила взгляд на Скотч Тейп. — А затем ваш вид развязал войну, и всякое уважение пропало. Ты либо служил целям Цезаря, либо от тебя безжалостно избавлялись. Я могла в одиночку противостоять потенциальным героям, которые противопоставляли свой интеллект моим загадкам, но когда против тебя выступают целые батальоны, остаётся только одно — убегать. Здесь обитало множество различных народов, которых выдавили в Пустоту, переселив в земли, не способные их прокормить. И они здесь погибли, вдали от любопытных глаз и всеми забытые.
— Расскажи мне об этом, — пробормотал Скайлорд, потирая горло.
— Не могу в это поверить, — покачала головой Маджина. — Кто-нибудь наверняка начал бы разговор на эту тему!
— Типичное зебринское отрицание. Если вам правда не по нраву, то произойти этого не могло, — закатив глаза, фыркнула Эшпут. — Вы ничем не лучше пони.
— Бай[72] уж, — усевшись на пол, произнёс Скайлорд, воздев над головой передние лапы.
— Моё племя не стало бы молчать об этом! — возразила Маджина, но Скотч припомнила, с какой готовностью старейшины отвергли правду о Блекджек и Легате. Кобылка могла понять преданность Маджины своему племени, но относилась к этому однозначно скептически.
— Но тем не менее. Я достаточно магическая, чтобы не испытывать потребности в пище или воде, в противном случае я присоединилась бы к мёртвым. Единственное, чего я желаю всем сердцем, это чтобы окончательную цену за вашу идиотскую войну платили бы лишь пони с зебрами, — произнесла Эшпут и, глубоко вздохнув, вновь заговорила с радостными интонациями. — Итак! Не следует ли нам поговорить о делах? — Маджина открыла было рот, но сфинкс протяжно зарычала, и кобылка предпочла промолчать.
И хоть Чарити принялась торговаться, но им всё же удалось заполучить воду, уголь, еду, защищающие от соли и пыли балахоны для каждого, гоглы для водителя, огромный кусок брезента, верёвку и шест, чтобы соорудить палатку, в которой они все смогут разместиться. У Скайлорда появился новый пистолет, прямо в магазине переделанный так, чтобы им можно было пользоваться, держа в лапе, а не во рту. Пифия приобрела карту Пустоты и лежащих за ней гор. Маджина купила себе книгу загадок, и это, похоже, смягчило гнев Эшпут в адрес кобылки. Прелесть лишилась ещё десяти членов клана Драконьего Клада, пытаясь ответить на загадки, и рыдала над тем, что она называла «свинксианской бойней». А затем Пифия выиграла их обратно. Тем не менее Эшпут, судя по всему, отнеслась слегка недоверчиво к её моментальному и верному ответу. После этого провидица изо всех сил пыталась оттолкнуть от себя дракокобылку, которая крепко её обнимала, изливая свою благодарность.