— Может, медь? Нет. — И тут Скотч осенило. — Империал. Мы можем использовать для ремонта золото.
— Что? — завопила Прелесть. — Расплавить беспомощную золотую монету? Ты — чудовище!
— Либо это, либо мы все умрём, когда в баке закончится вода. — Скотч пошарила в своей перемётной сумке и вытащила золотой. — Вот, возьми мой.
Взяв монету, Прелесть сжала её в когтях.
— Ох, да это же Герцог Драхма из Драхматонии, приехавший на отдых к морю, в душе тоскуя по потерянной любви. — Она поймала на себе саркастические взгляды окружающих. — Что? Нельзя просто дать мне золотую монету и не ожидать историю о ней!
— Что ещё за драхма? — поинтересовался Скайлорд.
— Что произошло с его потерянной любовью? — с придыханием спросила Маджина.
— Что, блядь, у вас у всех с мозгами? — рявкнула Чарити.
Скотч отняла у Прелести золотой, пока та не успела присоединить его к своему клану, аккуратно вставила монету ребром в трещину и отошла в сторону.
— Дыши.
— Прощай, милый Герцог. Желаю тебе воссоединиться со своей потерянной любовью в золотом посмертии, — всхлипнула Прелесть, а затем наклонилась и дыхнула на монету, несколько секунд поливая её огнём.
— Это просто смешно, — буркнула Чарити.
Вместо молотка Скотч воспользовалась банкой консервов. Золото оказалось достаточно мягким для того, чтобы, периодически нагревая его и нанося удары, они сумели заполнить им трещину. Не идеал, конечно, но это давало возможность продержаться ещё пару дней.
Вся компания забралась обратно в прицеп, и «Виски Экспресс», снова радуя их привычным «чух-чух», покатился дальше.
— Эй, ты в порядке? — спросила Скотч у Пифии, которая вообще не покидала трактор.
— Я ничего не могу. Ничего не вижу. Будь при мне моё зрение, я бы предвидела, что заплатка не выдержит, — ответила зебра, глядя куда-то в пустоту. — Ненавижу это место. Лучше бы мы отправились в объезд.
— Ну, мы знали, что это место затуманивало твой взгляд, пусть и не подозревали, насколько, — попыталась подбодрить её Скотч. — И разве, отправившись в обход, мы не должны были остаться без угля и превратиться в провиант для Прелести? Кстати, так себе перспективка.
— Это я, по крайней мере, могла предвидеть. А с этим местом что-то не так, — произнесла Пифия, передёрнувшись всем телом.
— Кто, по-твоему, стоит за этим? В смысле, блокирует твоё зрение? — поинтересовалась Скотч.
Зебра повернулась к ней.
— Помнишь, как я говорила о тенях, скрывающих будущее? Что ж, есть много способов ослепить провидца. Например, если грядёт нечто столь ужасное, что видеть этого не хочется, он сам может себя заблокировать. А если вокруг собирается множество по-настоящему токсичных духов, они будто бы затуманивают взор. — Пифия зажмурилась изо всех сил. — Это похоже на... словно кто-то выжигает мне глаза раскалённой кочергой, ворочая ею внутри глазниц.
Скотч придвинулась к ней и обняла.
— Эй. С нами всё хорошо. Мы выберемся отсюда, и ты снова начнёшь видеть. Будешь знать обо всём ещё до того, как это произойдёт, пока мы безуспешно соображаем, что вообще происходит.
Пифия прильнула к ней.
— Значит, вот каково это — быть обычной? Не наблюдать сиюминутно собственную смерть?
— Э-э, наверное, — пробормотала Скотч, слегка краснея.
— Это так странно. Никогда не понимала, как вы с этим справляетесь, — ответила зебра. — Я всегда знала, что произойдёт. Что обрушится на меня, если я не буду осторожной. Каждую угрозу. Каждую опасность. Сейчас же... — Она покачала головой. — В какой-то мере это даже мило.
Ладно. В Пустоте, возможно, всё было не так уж плохо.
* * *
На пятый день пыль наконец прекратилась, и они вынырнули из неё, словно из стены тумана, простиравшейся с востока на запад насколько хватало глаз. Перед Скотч расстилалась теперь бескрайняя белая гладь, нарушаемая лишь пунктиром серых блоков. Здесь не было ни обломков, ни руин. Лишь линия соприкосновения белого с голубым, протянувшаяся от горизонта до горизонта. Друзья устроили короткий привал и даже истратили часть драгоценной питьевой воды, чтобы смыть с себя пыль.
— Тут в соли что-то есть, — заявила Маджина, глядя себе под ноги. Вблизи солончак походил на запылённое стекло. Маджина протёрла его поверхность своей повязкой, и все дружно склонили головы вниз, чтобы как следует рассмотреть то, что она нашла.
Тело.
Зебра настолько хорошо сохранился, что выглядел скорее спящим, чем упокоившимся. Не считая некоторого усыхания от потери влаги, на теле почти отсутствовали признаки разложения.
— Там ещё есть, — заметила Прелесть, указывая в сторону от него.