— Вы уехали? Но как вам удалось достать уголь? — озадаченно спросила Скотч.
— Никак, — выплюнула ответ единорожка.
— Но я... мы... что?! — вопросила Скотч, пытаясь нагнать реальность.
— А что ещё нам оставалось? — резко ответила Чарити. — Дать «Стреляю-без-Разбора» Скайлорду потратить ещё сотню пуль? Наблюдать, как Маджине едва не отрывают голову, пока она перебегает от фургона к фургону? Или, может быть, слушать нытье Пифии о том, как она не видит будущего, где мы все получаем нужный нам уголь? — она указала копытом на Скотч: — Твой шаманский сон принёс нам решение?
— Нет, — признала кобылка, уже почти придя к горькому осознанию поражения.
— Мы так и подумали уже через час твоего сна. И уехали. Нам конец. Мы умрём, но хотя бы ближе к южной границе, чем если бы остались там, ожидая Костяной легион.
Скотч выдохнула. Она не могла их винить, особенно с учётом того, что она не ожидала... всего, что случилось. Видение? Вместо пререканий она посмотрела на безграничную белизну и скалу, видневшуюся позади них.
— Мы едем на юг? — предположила она по положению солнца.
— Подальше от Костяного легиона, а больше особой разницы, куда ехать, нет, — подтвердила Пифия. — Ты была без сознания несколько часов. Что ты видела?
— Что-то. Что-то... давнее. Не знаю, друг он или враг, но он мне не нравится, — сказала кобылка, потерев виски. — Я думаю, что он — дух, но если это так, то я не знаю, духом чего именно он является. Похоже, он просто любит надо мной издеваться.
— Одного того, что ты его видишь, может быть для этого достаточно, — задумчиво произнесла зебра, но Скотч лишь покачала головой:
— Был такой пони, который звал себя Крупье и жил в ПипБаке Блекджек, прямо как и этот, — сказала она и подняла ногу с компьютером. В ответ на неё смотрели четыре пары встревоженных глаз. — Эй, не надо на меня так смотреть. Это не входило даже в пятерку самых странных вещей, связанных с Блекджек!
Скотч глубоко вздохнула и закашлялась. С трудом переведя дух, она продолжила:
— Крупье хотя бы был пони. Когда однажды Блекджек исчезла, она оставила свой ПипБак. Я надела его и встретилась с ним. Он рассказал, что стало с ней после её ухода. Лансер подтвердил его слова.
Она взглянула на Маджину. Та понурила голову при упоминании своего брата, который до определённого момента делал всё, чтобы убить её вместе с матерью. И хотя они и помирились потом, щекотливость ситуации давала о себе знать.
— Мы летели на воздушном судне туда, куда, как нам казалось, направилась Блекджек, когда взорвалась жар-бомба. Я стояла спиной к взрыву, да и были мы очень-очень далеко от эпицентра, но всё озарилось светом и, казалось, словно на секунду можно было увидеть всё-всё, как оно есть на само деле. И я смотрела на Крупье, и... — она замолчала, пытаясь сложить всё воедино. — И там был ещё один Крупье. Будто... будто бы тень. Он ничего не говорил, просто смотрел на меня так... не знаю даже, словно думал о всем том нехорошем, что может со мной сделать. Затем свет жар-бомбы потускнел, и он исчез. Не думаю, что пони-Крупье знал о нём, но оно меня видело.
— Пиромантия, — задумчиво произнесла Пифия, получив теперь в свою сторону удивлённые взгляды. — Такая форма гадания. Огонь уничтожает ложь и открывает истинную суть. Освещает спрятанное, — удивление лишь усилилось. — Так, слушайте, этой магией может воспользоваться любой, знающий, как. А жар-бомба, похоже, была матерью всей пиромантии. Она позволила тебе увидеть то, что обычно скрыто, и как только ты увидела это, оно увидело тебя.
Пифия удержалась от произнесения «я же тебе говорила».
Конечно же, Скотч видела Крупье один раз ещё до похода в земли зебр, но она об этом не говорила. Даже думать об этом не хотела.
— Как бы то ни было, все, что он делал, это издевался надо мной. И я ничем не смогла нам помочь.
— Тогда нам конец, — пробормотала Чарити. — Через час у нас кончится уголь. Ещё через два — остынет топка. Мы окажемся за сотни километров до чего угодно, и воды у нас будет ровно столько, сколько сможем унести. Если нам повезёт, мы дойдём до края Пустоши без каких-либо средств для дальнейшего существования, либо нас просто унесёт ветром.
— Может быть, мы и сможем преодолеть Пустоту, — с робкой улыбкой сказала Маджина. — Не теряй надежды.
— Надежда, — гневно начала единорожка, — для дураков. Знаешь, сколько Метконосцев, цепляясь за надежду, погибло на моих глазах? Если у тебя нет еды, чтобы съесть, воды, чтобы испить, или медикаментов, чтобы подлечиться, ты умираешь. Надежды нет в этом уравнении. Надежда не подольёт масла в огонь жизни. Она не унесёт нас магическим образом из Пустоты. Она — ничто, кроме пушистой и тёплой лжи.