— Что такое Северный Порт? — спросила Маджина, пока Скотч счищала окисление о ногу.
— Это наша... столица, если можно так выразиться. Место, где проживают все старейшины нашего племени, а также большая часть кобыл и молодёжи, — произнесла Лазурь. — К тому же это единственный сухой док в северном море.
— Мы направляемся туда? — нахмурившись, спросила Пифия. Капитан уже говорила с командой о починке судна.
— Мы, в конечном итоге – да. Ты – нет. Старейшины весь город опрокинут кверху днищем, если ты туда заявишься, — произнесла Лазурь, которая теперь ухмылялась не столь презрительно, как раньше.
— Минуточку, опрокинут кверху днищем? Северный Порт что, судно?
— Скорее остров, сделанный из кораблей, — ответила Лазурь. — После войны не осталось ни одной безопасной гавани. Суша и море были опустошены мегазаклинаниями. Поэтому капитаны взяли самые большие корабли и приварили их друг к другу, дабы создать безопасный порт. Это спасло наше племя. Но так как он плывёт и перемещается, мы не знаем, где он сейчас. Когда появляется необходимость туда вернуться, мы используем радио или узнаём у других о его местоположении.
— И там находятся все ваши старейшины? Они помогут нам с Сулой? — спросила Скотч, прежде чем заняться проверкой следующей лампы. Эта проклятая соль являлась угрозой...
Жемчужина бросила взгляд на сестру.
— Я бы на это не надеялась, — прижав к голове уши, произнесла Лазурь.
Скотч покрутила ручку управления, и белый шум утих до слабого потрескивания. Вернувшись к радио, капитан тоже покрутила ручку.
— СОС. СОС. Всем судам на этом канале. Это «Абалон». Блеск Перламутра. На нас напали. В пределах досягаемости этой радиопередачи есть какие-нибудь суда?
— Блеск Перламутра? — спросила Маджина.
— Это позывной, таким образом остальные понимают, что мы – это действительно мы, — объяснила Жемчужина.
Наступило затишье, а затем радио затрещало, и кобыла вежливым, спокойным голосом произнесла оттуда:
— Ох ты ж, приветик, дорогая моя брачная сестра. Это «Сулой». Пусть моря всегда будут красными. Тем не менее, как мы можем тебе помочь?
— Помочь? На нас напали две твои подводные лодки, а шпион едва не устроил диверсию! — гаркнула капитан. — И благодаря тебе мы едва не затонули!
— Ох, какой ужас, — ответила кобыла, голос которой буквально сочился заботой. — Что ж, если ты дашь мне свои координаты, то я тут же туда прибуду и избавлюсь от этих мерзких подводных лодок. Я ведь так сильно хочу помочь своей брачной сестрёнке.
— Брачная сестра? — спросила Скотч Тейп у Жемчужины.
— Отец женат на Сулой и Маме, — пояснила кобылка. — У меня семь брачных матерей, и каждая из них капитан корабля. Тем не менее, я действительно не люблю Сулой, она злюка.
— А я считала, что она пират!
— Это всё политика. Ну да, она пират, и отец женился на ней, чтобы умиротворить. Это даёт ей немного узаконенности в племени. Тем не менее, она по-прежнему кровожадный душегуб, — нахмурившись, произнесла Лазурь.
— Отзови свои подводные лодки, и я не стану об этом распространяться, — произнесла Капитан, сердито и решительно смотря на горизонт.
— Ох, а ты уверена, что это именно мои подводные лодки? Я точно знаю, что мои суда никогда бы не напали на мою любимую, очаровательную брачную сестру. Это, должно быть, пираты. Дай мне свои координаты, и я тут же прибуду, — промурлыкала Сулой. — И, кстати, кого это я слышу там, на заднем фоне? Неужели вместе с рыбой у тебя на борту находятся ещё и пассажиры?
— Пони здесь! — прокричал лежащий рядом с закутком Минога, и Прелесть заткнула его, усевшись с рычанием ему на морду.
— Ох ты ж так, правильно ли я всё расслышала? У тебя в качестве пассажира пони? А ты, случаем, подобрала её не на испепелённых ли островах нашего народа? — ласково спросила Сулой.
Капитан внимательно посмотрела на Скотч Тейп:
— Как ты узнала? Зачем она тебе? Что ты задумала?
— Прекрасные вопросы, но сейчас они не имеют значения. Отдай её мне, чтобы я могла бросить врага нашего народа на свои гребные винты. Я даже помогу тебе починить «Абалон» или, как минимум, сопровожу до порта, — рассудительно ответила Сулой. Это совершенно не было похоже на рейдеров дома. Это, в своём роде, было даже хуже.