— Даже не думай об этом!
— До чего же отвратительно, — вздохнула Атропос. — Что ж, ты всегда была извращённой, дорогая сестра. Полагаю, нам повезло, что мы не родились зони или каким-нибудь ещё более причудливым гибридом. — Она постучала копытом по губам, акцентируя внимание на своей фальшивой улыбке. — Ох, едва не забыла. Тебе ведь не нравятся жеребцы, не так ли?
— Чего тебе нужно, дочь? — как можно презрительней произнесла Пифия. Оскорбления были в порядке вещей для её племени. Всё сводилось к взаимному поливанию грязью, и Атропос не была исключением. Иногда это было просто... утомительно.
Прищурившись, Атропос перешла к делу.
— Мы хотим, чтобы ты вернулась. С твоей помощью у нас ещё есть шанс спасти будущее нашего племени. Ты нам задолжала.
— Я вам ничего не должна, — пренебрежительно отмахнулась копытом Пифия. — Решайте это с Блекджек, если вам хочется мести. Или со звёздами, но тогда вам потребуется вся ваша удача, — изо рта Пифии вырвалось облачко пара. Атропос, наверное, была очень зла, коли так сильно истекала силой. Или же просто постарела.
— Ты задолжала мне и каждому нашему соплеменнику всё! — наклонившись к Пифии, прорычала Атропос. — Прабабка.
Пифия почувствовала внутри укол холода.
— Я тут ни при чём, — прошептала она. — Вы не можете винить меня за прошлое.
— Ты повинна во всём! — прошипела Атропос. — Это, — она указала на окружавшие их разорение и пустоту, — твоя вина! Ты видела блистательное будущее для нашего племени. Мировое могущество и слава! И мы поверили тебе. Мы все верили тебе. И вот оно будущее, которое ты нам дала! — произнесла она, тыча копытом в Пустошь.
— Ты не можешь ставить мне это в вину! — прокричала Пифия. — Я не помню те жизни! Не помню!
— Ты не хочешь помнить. Отгораживаешься от них, если приходится. Отрицаешь и лжёшь, если этого хочешь, но я знаю, какое блистательное будущее ты нам обещала, прабабка. — Взмахнув ногой, она вновь осуждающе указала копытом на Пифию. — И всё это твоя вина!
— Это была не я! Я не она! — Стенала Пифия, сжавшаяся перед возвышавшейся над ней, будто заледенелая гора, старой кобылой. — Не она! Я ничего не помню. И ты это знаешь.
— Нет, не короткие воспоминания. Это в компетенции разума, а не души. Но я ни за что не поверю, будто у тебя не было никаких подозрений о том, какие события ты вызвала. — Затем нога кобылы скрылась под полой плаща, и на свет появилась бутылочка, наполненная льдисто-синим зельем. — Но здесь, и пусть никто не посмеет обвинить меня в скупости, находится правда. Жидкие воспоминания, извлечённые из множества духов правды. Возьми. Выпей. Узнай свои грехи, прабабка.
Пифия взяла заледенелую бутылку. Если не выпить содержимое, она сможет сделать вид, будто прошлое это прошлое. Тогда что бы она не совершила в другой жизни, это будет не её виной.
Но лишь трус выбрал бы такой выход из положения.
Кобылка вытащила резиновую пробку. Быть может, один глоток. Обжигающе холодная жидкость скользнула вниз по её горлу, и мир, кружась, умчался прочь.
~ ~ ~
Прошлое всегда было золотым. Она шла по залу дворца столь огромного и монументального, что она казалась муравьём, запертым под величественным мраморным и золотым куполом. На стенах были изображения великих цезарей прошлого. Один вёл зебр против стаи грифонов, другой противостоял гигантскому дракону. Иные Цезари совершали великие подвиги в строительстве. Один из них воздвиг этот самый дворец, а другой соорудил в земле гигантский колодец. Огромные фигуры из меди и золота лишь усиливали её чувство ничтожности.
Подняв голову, она взглянула на идущего рядом жеребца. Высокий, уверенный в себе и не стыдящийся круговых меток на своём лице. Он, в отличие от неё, плаща не носил и, казалось, не замечал шепотков, бормотания и хмурых взглядов придворных и стражи, которые их окружали.
— И помни, Танит, тебе нечего стыдиться.
— Так почему же Цезарь хочет видеть тебя, отец? — спросила она, окидывая взглядом окружавших её зебр и пытаясь разглядеть будущее с опасностями.
— Ох, наверное, очередные проблемы с пони. Это были бурные десять лет. Со времён налёта Вондерболтов, ну... — Он слегка пожал плечами. — Он время от времени интересуется моей точкой зрения на происходящее. Я, как-никак, веду дела в Эквестрии.
Всего одно слово, и на них обратилось столько сердитых взглядов, что кобылка подошла к отцу так близко, что их бока соприкоснулись. Она почти желала, чтобы он нёс её на спине, но для этого она была уже слишком взрослой. Наверное.