— Поклянись морем и приливом, — потребовала Капитан.
— Клянусь морем, приливом и кораблём, — без раздумий ответила Сулой. — Так, твои координаты?
Пару долгих секунд Капитан смотрела на Скотч, после перевела взгляд на какое-то латунное устройство над аварийным штурвалом.
— Север пятьдесят, девять часов семь минут. Запад десять, один час пять минут.
Скотч Тейп вытаращилась на нее, хотя на самом деле и не была удивлена. После атаки «Абалон» был сильно повреждён. Экипаж был намного важнее, чем одна пони.
Капитан продолжила смотреть на неё, пока радио хранило молчание. А затем Сулой ответила:
— Дорогая брачная сестра, ты лгунья.
— Вся в тебя, брачная сестра, — парировала Капитан, произнося это слово, как ругательство.
— Только ты можешь погубить свой корабль ради пони, — промурлыкала Сулой.
— Не ради пони. Ради традиций, — ответила Капитан с едва заметной улыбкой, и Жемчужина лучезарно улыбнулась матери.
— Да без разницы, — с отвращением произнесла Сулой, — Скоро увидимся.
Капитан покачала головой.
— У нас приогромнейшие неприятности.
Подойдя к столу у дальней стены, на котором лежали карты, капитан вытащила и развернула одну из них. После чего выудила несколько перламутровых пуговиц.
— Мы находимся здесь, — произнесла она, кладя одну из пуговиц. — Рисовая Река вот здесь, — стукнула она по юго-восточному углу карты. — Эти подлодки здесь и здесь, — продолжила капитан, кладя ещё две красные пуговицы между «Абалоном» и Рисовой Рекой. — А здесь Окамбо. — Она поместила огромную чёрную пуговицу к западу от «Абалона». — На юге лежат ватты[9], песчаные отмели и рифы – погибель для кораблей.
— От же ж гадство, — пробормотала Пифия. — А она умна.
— Значит, ты тоже это поняла, — кивнула Капитан. — И это меня не удивляет.
— Что? — спросила Скотч. — Просто направься на се... — Она умолкла, увидев взаимосвязь. — Ты считаешь, что Сулой находится на севере.
— Я в этом абсолютно уверена. Радио вещало без помех. Это уже само по себе является намёком, что она неподалёку. В пределах сотни морских миль[10].
— А ты не можешь прорваться мимо этих двух подводных лодок? Они выглядят не такими уж и шустрыми, — заметила Маджина.
— Верно подмечено, но ветер восточный. И теперь, поскольку мы уже движемся, шаманы Сулой поддерживают его восточным. Духи работают против нас, — обеспокоено нахмурившись, произнесла Лазурь.
— А ты не можешь просто призвать более сильного духа? — спросила Маджина.
— Я здесь единственная шаманка! — гаркнула Алтарь. — И призвала сильнейшего духа, которого смогла, из тех, кто обратил на меня внимание. К несчастью, если я попрошу его дуть в другую сторону, нежели на восток, то навлеку на себя осуждение!
— Осуждение? — недоумённо нахмурилась Скотч.
— Когда ты просишь духа что-либо сделать, то потом уже не можешь попросить его совершить что-то совершенно противоположное. Это как... как... нарушить обещание или пытаться уклониться от исполнения договора. Духи от подобного гневаются, — вздохнула Жемчужина.
— В качестве альтернативы можно призвать духа, позволив ему буйствовать без каких-либо условий, но, опять-таки, у шаманов Сулой, скорее всего, имеются горы подношений и дюжина танцоров для увещевания духов, — вздохнув, произнесла Лазурь.
— Минуточку, серьезно, что ли? — спросила Маджина, наклонив голову, будто бы представляя себе подобное.
— Нет, — произнесла Лазурь. — Скорее всего, у неё имеется лишь один шаман. Возможно, двое. Множество работающих совместно шаманов – это сложный трюк. Происходят всякие плохие вещи, когда им не удаётся это осуществить.
— А как вы двое это делаете? — спросила Маджина, внимательно оглядывая сестёр.
— Мы сёстры, — ответила Жемчужина, будто это являлось единственным необходимым ей ответом.
— И мы разделяем наши сферы влияния. Я управляю небесами, а она морем, — добавила Лазурь, зардевшись.
— На самом деле, управляться с небом намного сложнее, чем с морем. Море просто... есть. Оно наполнено хламом и скрытыми вещами, но без ветра особых бед не случается, — произнесла Жемчужина, и Лазурь на неё нахмурилась. — Я просто поясняю, сестра!
— Так значит, это ты делала ту по-воде-ходительную магию? — спросила Скотч у Жемчужины, и кобылка кивнула. — В таком случае, как же ты умудрилась намокнуть? — Жемчужина покраснела.
— Всё потому, что когда ты просишь духов помочь тебе, может произойти что-нибудь плохое. Духи не любят исполнять роль слуг. Если я заставлю духов расчистить для себя небо, поскольку мне захотелось позагорать, то они это исполнят, но затем обеспечат мне солнечный ожог. Мы просим их помочь другим, и если при этом получаем личную выгоду, то это прекрасно. Я просила ветер подуть не ради себя, а ради моего корабля. Жемчужина попросила воду удержать меня на себе, но дух был уже недостаточно силён, когда я спрыгнула на берег, и поэтому она потонула, — ответила Лазурь.