Или он мог отправить её в грязевую яму, где засел радигатор даже крупнее того, что она раздавила брёвнами. Скотч зачарованно наблюдала, как аллигатор дёргается из стороны в сторону, но не чтобы выбраться из ямы, а спасаясь от медленно открывающейся и закрывающейся треугольной пасти, полной плоских долотообразных зубов. Огромная рептилия уже лишилась большей части хвоста и одной задней ноги и медленно сползала в эту зубастую вонючую пасть.
Скотч уже почти не сомневалась, что своих подруг она больше не увидит . Вонючка-с-Пушкой шагал без остановки уже два часа. Почти стемнело, и лишь фонарь ПипБака позволял пони не сбиться со следа жеребца. Возможно, её подруги погибли или считают погибшей её. Если только Пифия не обладает какой-нибудь звёздной магией, которая позволит им разыскать её...
«Ох, ну вот зачем я вообще покинула Хуф?»
И тут она услышала это: тихие звуки музыкального инструмента, доносившиеся откуда-то из болота впереди. Музыка звучала отрывисто, нота за нотой прорываясь через кустарник, а спустя несколько секунд к ней присоединилась другая, более плавная и мелодичная. Какое-то время два инструмента подлаживались друг под друга, меняя тональность и темп своей музыки, пока, наконец, не зазвучали в унисон. Затем к ним присоединился мелодичный свист, а кто-то начал отбивать копытами такт. И тут проводник Скотч отодвинул в сторону заросли густой травы.
Дерево, росшее на вершине небольшого холма, было в два-три раза выше, чем любой другой дуб из тех, что попадались ей на болоте. На его могучих ветвях располагались деревянные платформы и небольшие лачуги, соединённые подвесными мостиками и канатами. Три или четыре дерева меньшего размера несли на себе ещё больше хижин, сообщающихся между собой посредством деревянных помостов, которые вились над заросшими лилиями прудами меж низких холмов. С веток на нитях свисали разноцветные бутылки с зажжёнными свечами внутри, которые окрашивали густую листву во все цвета радуги. А в горшках, развешенных между хижинами, благоухали цветы.
У подножия самого большого дуба расположилась компания из шести или семи зебр, наигрывающая ту самую мелодию, что слышала Скотч, а у них над головами с десяток слушателей притоптывали копытами по деревянному настилу в такт музыке. Скотч не могла взять в толк, как же музыканты бренчат на своих гитарах или, вернее, «банджо», но, с другой стороны, она вообще не понимала, как пони могут играть копытами на музыкальных инструментах. Тем не менее, несмотря на терзающие её тревоги, Скотч поймала себя на том, что улыбается.
Разумеется, музыка тотчас смолкла, едва только показался Вонючка-с-Пушкой. Атмосфера ещё больше сгустилась, когда музыканты отложили свои инструменты и вытащили ножи и мачете вроде того, каким был вооружён её провожатый. Некоторые зебры на деревьях вскинули ружья, пусть и не такие большие, как у него, но и их оказалось достаточно, чтобы у Скотч возникло непреодолимое желание развернуться и попытать счастья в болоте, пересекая его вплавь.
— Что ты тут делаешь? — закричал единственный из зебр без оружия во рту на столь странном зебринском диалекте, что Скотч едва его поняла. — Мразь! Отвечай!
Скотч не сразу сообразила, что обращался он не к ней.
Вожак подошёл прямо к Вонючке и приблизил лицо вплотную к разрисованному черепу на его голове.
— Ну же! О чём ты думал? Мразь!
Вонючка потянулся к черепу на голове и снял его. Посмотрев сверху вниз на своего гонителя, он шагнул в сторону и кивнул на Скотч. Затеявший конфликт зебра и его вооруженные приятели уставились на кобылку открыв рты, выдавая тем самым свои удивление и недоумение, и она застенчиво помахала им ногой.
— Это Орион? — прокричала метнувшаяся к краю помоста юная кобыла. Её розовые глаза засветились радостью, когда она улыбнулась, и на мгновенье Скотч подумала, что он улыбнётся ей в ответ.
— Не твоего ума дело, Диана! — рявкнул предводитель выстроившейся перед Скотч Тейп и Орионом группы. — За каким хреном ты притащил сюда эту гадскую пони? Ты о чём думал?
— Традиция, — уставившись вниз, низким голосом пророкотал Орион.
— Для тебя нет традиций! Убийца! Сикариус! Мразь! Найди брюхо какой-нибудь твари и упокойся там! — проревел предводитель, вставая на дыбы и обрушивая копыта на грудь Ориона. Огромный жеребец даже не шевельнулся от удара, но развернулся и медленно пошел в сторону зарослей, прочь от деревни. — Именно! Проваливай отседова!