— Минуточку, пытались? — вытаращилась на кобылу Скотч.
— «Орах» много чего означает, в зависимости от того, как произносят это слово. «Нежеланные», «Нелюбимые», «Бесполезные». Войны и империи не представляли для Орах интереса. Живи сам и не мешай жить другим. Охоться. Обзаводись семьей. Умирай. Но мы склонны жить в местах, которые нужны другим. Даже в этом болоте имеются дерево, полезные ископаемые, меха и мясо. Если бы остальные племена могли, то осушили бы эти земли, выгребли минералы, вырубили леса и засеяли бы злаками. Потому что болото и есть Орах. Бесполезное само по себе. — Она погрузила в воду копыто, и по озёрной глади пробежала рябь. И пока они продолжали свой путь, плавающий на поверхности воды мусор, внезапно, засветился и засиял. Волны света, будучи изначально желтыми, стали зелёными, затем голубыми, и под конец фиолетовыми, после чего померкли.
Подняв голову, Скотч посмотрела на освещённую исходящим от воды светом Диану.
— Почему ты так любезна со мной? Разве у тебя не вызывает отвращение то, что я пони?
Диана с улыбкой посмотрела на кобылку.
— Скотч Тейп, твой народ не сделал мне или моему племени ничего такого, что было бы столь плохим как то, что сделали нам другие зебры. — они продолжили идти вдоль берега. — Во время войны, моё племя находилось в немилости у Империи. Каждый год они требовали всё большего. Каждый год они отнимали всё больше болота под вырубку леса. Каждый год они воровали наших охотников, чтобы те становились снайперами и убивали твоих соплеменников, а если они отказывались, то грозили жуткими карами в адрес их семей. Мы находились в состоянии войны со Звёздной Девой, Найтмер Мун, которая убила бы нас всех. Как смели мы им перечить? — Её улыбка поблекла, когда они почувствовали запах кухонного костра.
— Вы не хотели победить Найтмер Мун? — озадаченно спросила Скотч.
Диана начала было отвечать, но затем замолчала и задумалась.
— Лично я считаю, что так и было, но два столетия назад меня там не было. Если одиннадцать племён не могли её победить, то как это могли сделать мы, с несколькими своими охотниками? Нет, мы бы предпочли, чтобы нас оставили в покое, или, возможно, спросили вместо того, чтобы принуждать так поступать под дулом пистолета.
— Просто я... как бы представляла себе Империю страной, в которой все зебры работают сообща, чтобы убивать нас. Я и помыслить не могла, что вы сражались со своим же народом, — призналась Скотч. — Кай-как-его-там-звать не любит пони.
— Кайрос любит Кайроса и тех, кто любит Кайроса. Теперь, когда Тэрон мёртв, а его брат стал изгнанником, он лучший охотник, и поэтому заправляет в деревне, — произнесла Диана, и её лицо посуровело.
— Минуточку, вот так вот просто?
— Нет, но он лучший охотник после этих двоих. И это никто не оспаривает. — Она едва заметно улыбнулась. — Это не абсолютная власть или что-нибудь в этом роде. Старейшины деревни и Бабуля прихлопнут его, если он сделает что-нибудь слишком глупое, но молодые охотники к нему прислушиваются. — Улыбка Дианы, как и уши, поникла, и она вгляделась в болото: её розовые глаза двигались, будто бы что-то выискивая, в то время как длинная грива ниспадала с её плеч.
— Что ж... я, судя по всему, этого не пойму, но что приключилось с Воню... эм, Орионом и этим Тэроном? Кайрос называл его «сикириус»? Что это такое?
— Это... — Она споткнулась и остановилась. — Это трудно объяснить. Преднамеренное убийство кого-то из своего собственного племени, я полагаю. Это тяжелейшее преступление, которое может совершить Орах. — Вновь зашагав, она продолжила:
— Бабуля и Старейшины договорились, что мы с Тэроном поженимся. Он был старшим братом и более искусным охотником. Вскоре после того, как объявили об этом, Орион убил его на охоте. И за это его назвали сикариусом и изгнали.
— И вы с Орионом были влюблены друг в друга? — спросила Скотч.
— Мы были... дружелюбны друг с другом. Если бы всё было по-другому... — вздохнув, она улыбнулась кобылке. — Ты когда-нибудь влюблялась, Скотч?
Кобылка задумалась.
— Нет. Я делала всякое разное, но... нет. — Она не вдавалась в подробности. Как-никак, после реакции капитана, последнее, чего бы ей хотелось, чтобы её отвезли на лодке в болото лишь потому, что она на самом деле не являлась жеребёнком.
— Ну, надеюсь, когда это с тобой случиться, ты будешь счастлива, — произнесла она, после чего остановилась. — Вот мы и на месте.
На месте? Это «на месте» являлось не каким-нибудь где угодно. Оно представляло собой огромный, густо поросший деревьями лесистый холм, перевитый шипастыми лианами и совершенно непроходимый, вглубь которого вела единственная узкая тропа. И пока Скотч стояла на месте, ветер донёс до неё запах гниющих листьев и вонь разлагающейся плоти.