— Ты добралась как раз вовремя. Я была уверена, что ты навеки заблудишься в лесу, малышка, — пробормотала старая зебра, покачиваясь в старом, расшатанном кресле-качалке.
Резко развернувшись, Скотч посмотрела на деревья позади себя. Никакого терновника. Никаких лиан.
— Но я же... но там же... — Повернувшись, она указала копытом на Диану. — Что тут творится? Что произошло? Там были... штуки... и...
— Не очень-то она сообразительная, да? — пробормотала старуха.
Негодование дало импульс мыслительным процессам Скотч.
— Это что, было чем-то типа заклинания, или сновидения, или иллюзии? У меня были галлюцинации? Или что-то ещё вроде этого?
— Да, — утвердительно кивнула старуха и указала костлявой ногой на место рядом с костром: — Иди. Погрейся. Ты, должно быть, проголодалась, — Скотч осторожно подошла к костру, а старая зебра, нетерпеливо взмахнув копытом, добавила: — Кстати, если ты еще не догадалась по моим морщинам и хриплому голосу, то я – Бабуля.
Наконец Скотч присела рядом с жеребенком, который еще не разу не отвел взгляда от огня лагерного костра.
— Она сказала, что вы можете помочь мне вернуть моих друзей, — сказала она Бабуле, пока оглядывала жеребчика.
«Милый. Примерно одного со мной возраста. Милый круп. Хммм...» — Она улыбнулась.
Взглянув на неё, он зарделся и вновь перевёл взгляд на пламя костра.
— Бабуля! Оно исчезло!
— Это отучит тебя отвлекаться на красивых кобылок, Арион, — усмехнулась старая зебра. Кисло нахмурившись, жеребчик порысил к хижине.
— Чего я такого сделала? — возмутилась Скотч.
— Ничего, малышка, — тихо хихикнула старая кобыла. — И всё. Обычно что-то между. — Теперь, находясь ближе, кобылка видела, что шкура принадлежала какому-то огромному зверю, быть может, медведю? Они ведь были крупными, так? Горло старухи охватывало ожерелье из постукивающих друг о друга змеиных и мышиных черепов. Повернувшись к Диане, старая зебра указала на кобылу копытом. — Мы закончим наш разговор позже, Диана. Просто помни, что я тебе сказала. Вопросы приведут лишь к неприятностям. Но лишь тебе решать, стоят ли они того. — Улыбка Дианы тут же исчезла, и она озабоченно нахмурилась.
Бабуля обратила взгляд своих подёрнутых дымкой глаз на Скотч.
— Что ж. Для Орах настали странные времена. Воистину странные времена. По нашим землям бродят пони. Морские захватчики спускают паруса и бороздят наши воды. Реликты прошлого вновь начинают работать. Смутные времена. — В свете потрескивающего костра полоски на лице Бабули походили на длинные, тонкие следы от когтей.
— Простите. Мы не намеревались приходить в ваше болото. Нас загнала сюда Сулой – капитан из племени Атоли. Она почему-то охотится за мной, я не знаю, почему, — добавила Скотч, после чего уточнила: — Но я знаю, что она хочет меня убить. Или пленить. Или ещё чего.
Старая кобыла тихо хихикнула.
— И за что ты извиняешься, маленькая пони? — Скотч несколько раз открыла и закрыла рот. Потянувшись вниз, старая зебра схватила кобылку за голову прежде, чем та смогла отпрянуть, и уставилась ей в глаза. — Там пустовато, не так ли? — произнесла она, пока Скотч боролась с на удивление сильной старухой, которая крутила голову кобылки то в одну, то в другую сторону, будто бы могла заглядывать ей прямо в череп.
— Не могли бы вы, пожалуйста, отпустить мою голову? — спросила Скотч, думая о том, что сбивание Бабули с ног будет не самым разумным поступком.
Бабуля хихикнула и отпустила Скотч.
— Много места, которое можно заполнить, — произнесла она, вновь устраиваясь в своём кресле. — Итак, малышка, Диана сказала мне, что ты пробудила машины на баржах?
— Если вы про роботов – да. Мы пытались включить свет, но включили гораздо большее.
— Ты, похоже, вызываешь разнообразнейшие события, малышка, — пробормотала Бабуля, потирая подбородок.
Скотч возмущённо фыркнула.
— Ну, я этого не хотела! То есть отправиться сюда было даже не моей идеей. Пифия сказала, что нам нужно выяснить, было ли ослеплено Око Мира. И при этом она даже не знает, что оно из себя представляет! — замолчав, кобылка вопросительно взглянула на Бабулю. — А вы?
Бабуля больше не улыбалась. Она пристально с минуту смотрела на Скотч Тейп, и кобылка, изо всех сил стараясь быть терпеливой, тревожно переминалась с ноги на ногу.