— Как мне перед ним извиниться? Я не знаю языка деревьев, — сказала она, вздрогнув.
— Может, рассказать ему, за что ты просишь прощения? — весело предложила Бабуля.
Часть Скотч Тейп чувствовала, что происходящее крайне абсурдно. Эта старуха вкупе с этими странными болотами плохо на неё влияли. Но она нашла силы посмотреть на возвышающееся над ней дерево и закусила губу. Бабуля, Диана и даже Арион, сидящий в хижине, – все смотрели на неё.
За что ей просить прощения? Она сказала то, во что верит.
— Извини, за то, что сказала, будто нам следует тебя срубить. Что нам следует тебя убить, — начала она, однако ощущение осуждения не уменьшилось ни на йоту. — И за то, что я... что я не понимаю.
Все ещё ничего. Даже наоборот. Чувство испытываемого к ней отвращения и порицания только выросло.
На глаза начали наворачиваться слезы, и что-то комом встало у нее в горле. Она вздохнула и продолжила:
— И... я прошу прощения за то, что я назвала тебя бесполезным. Что ты годишься только на доски. С моей стороны было неправильно... думать, что имею право оценивать тебя. Прости, — кобылка опустила голову на траву перед старым безжизненным деревом. — Я тоже бесполезна. Я не могу ни помочь своим друзьям, ни найти их. Даже чтобы просто не умереть, мне нужна помощь других. Я тоже Орах.
И Скотч ощутила, как гнет осуждения начал растворяться. Огонь, казалось, засиял немного ярче, а насекомые в деревьях вновь начали издавать звуки в тишине ночи. Дерево больше не нависало над ней настолько сильно. Оно вечно будет помнить её оскорбление, но и извинение тоже.
— Оберните меня в мох и киньте в реку, — прошептала Бабуля, не сводя взгляда со Скотч, которая лишь мигала в ответ, убирая с глаз слезы. — Кто ты такая, малышка?
— Я – Скотч Тейп. Просто пони, — слабо ответила она.
— Мхммм, — издала старая зебра. — Арион.
Жеребенок с глифом, похожим на дубовый лист, тут же предстал перед ней.
— Да, Бабуля?
— Малышка ищет своих друзей. Ты сможешь ей помочь, сынок? — спросила она. Он тихо пожевал челюстью. — Ты знаешь, как?
— Я... наверное знаю? Старый Щитомордник? — нервно сказал Арион.
— Лучше возьми толстенького, — ответила ему Бабуля с подозрительной ухмылкой, открывающей полдюжины коричневых зубов, случайным образом натыканных в деснах. Жеребенок утвердительно кивнул, окинул взглядом Скотч, и помчался к хижине.
— Толстенького? — квёло повторила Скотч, и Бабуля подмигнула. Появившись из хижины с коробкой на спине, Арион порысил к воде, и Бабуля, с улыбкой шикнув на кобылку, прогнала её вслед за ним; Диана с Бабулей начали тихий разговор.
Скотч проследовала за Арионом до берега.
— Кто такой это Старый Щитомордник? — спросила она у жеребчика, опустившего коробку на землю. Посмотрев на неё пару секунд, он, зардевшись, отвернулся.
— Тот, кто способен разыскать твоих подруг, — ответил он, после чего вошел в воду и, порывшись в карманах, вытащил губную гармошку. Скотч уже видела их прежде, ещё дома, но понятия не имела, как на них играть. Встав на задние ноги, Арион поднёс музыкальный инструмент к губам и начал играть тихую, печальную мелодию, звучавшую намного старше жеребчика, вдыхавшего в неё жизнь. Скотч села рядом и стала слушать. Мелодия навивала ей мысли о неподвижных прудах и озёрах по которым они путешествовали всю неделю.
А затем Скотч почувствовала это. Как чуть ранее, когда обидела дерево. Это походило на то, как если бы земля под её крупом пришла в движение, когда она выпрямилась. Рябь под копытами, и бегущие вверх по спине мурашки. Скотч немедленно поднялась на ноги, пока Арион продолжал играть.
— Что-то не так, — произнесла она и получила раздраженный взгляд от янтарно-глазого жеребчика.
А затем она увидела это – чёрную волну, являвшуюся чем-то большим, нежели рябью на воде. Она, столь же бесшумная, как смерть, проскользила прямо к копытам жеребчика. Затем волна пробила поверхность воды, когда из неё поднялась огромная змеиная голова, вздымавшаяся всё выше; вода стекала по её чешуе. Прекратив играть, Арион поднял голову, смотрел на исполинскую рептилию. И что более ужасающе... ПипБак Скотч почему-то не мог её обнаружить. Глаза змеи пылали янтарным огнём в тусклом свете звёзд. Кобылка понятия не имела, что может сделать. Она не могла даже сдвинуться с места, пока эта ужасная змея находилась в сантиметрах от Ариона.
— Приветик, Старый Щитомордник, — с улыбкой произнёс жеребчик, склоняя голову перед огромным змеем. Скотч смотрела, широко раскрыв рот, как змей, казалось, раздумывает, съесть ли Ариона – по крайней мере, она считала, что он раздумывает, а затем, к её изумлению, склоняет голову в ответ. Жеребчик вышел из воды, убрал губную гармошку и опустился на все четыре ноги. — Эта... пони... потеряла своих подруг. Она друг Орах. Как думаешь, ты сумеешь их найти? У меня есть для тебя толстенькая квакушка, если сможешь. — Он легонько стукнул по коробке, и её содержимое издало взволнованное кваканье.