— Да ну? Смотри, — фыркнула Прелесть и выметнулась наружу.
Почти полчаса она вела войну с осокой позади барака, отвоёвывая у травы каждый шаг. Тем не менее ей всё же удалось расчистить участок метр на метр и выкопать достаточно глубокую яму, чтобы положить тела, после чего Прелесть плюхнулась на бетон рядом с сорняками.
— Да. Это покажет вам, кто тут главный, — произнесла она, тяжело дыша и тыкая траву когтем.
— Спасибо, — сказала Маджина и, обняв грязную дракокобылку, принялась переносить останки, по большей части представлявшие собой кости, тряпьё и несколько недоеденных паразитами клочков шкуры, так что даже Маджина могла их перемещать. Стоило только кобылке перенести последнее тело, как она приостановилась и нахмурилась.
— Мне кажется, здесь что-то есть, — произнесла Маджина, похлопав по покрытой пятнами крови броне. Один взмах когтем от Прелести, и полосатая кобылка получила возможность извлечь запятнанную кровью тетрадь.
— Что это? — спросила Скотч, взглянув на Пифию, и получила в ответ озадаченный взгляд.
— Понятия не имею, — произнесла Маджина. — Кто станет зашивать тетрадь в собственную одежду? — Кобылки предали останки земле и закопали их.
— Спасибо, что сделала это, — сказала Скотч Тейп Прелести.
— Ага, ну, я не люблю спать в обнимку с костями. У меня от них мурашки. Как бы, а что если они начнут передвигаться или ещё чего такого? Подобное случается, сама знаешь, — серьёзно произнесла Прелесть.
Вернувшись в барак, Маджина принялась листать тетрадь, в то время как Скотч занялась изучением пистолета. Он был автоматическим... и на этом знания Скотч об огнестрельном оружии заканчивались. У неё имелся один магазин для него, снаряженный двенадцатью пулями, и ещё шесть патронов в коробке. Пока другие наслаждались своими чёрствыми крекерами, Скотч бочком подошла к лежащей на одном из порубленных матрасов Маджине. Вспоротый или нет, но вата внутри него оставалась ватой, пусть и слегка жесткой.
— Есть что-нибудь интересное? — Окинув страницы взглядом, Скотч поняла, что никогда не научится понимать письменный зебринский. Некоторые из этих страниц походили на фракталы[18]!
— Это журнал времён окончания войны, — сказала Маджина, перелистывая страницы. — Многие записи заляпаны грязью или запятнаны кровью, но они начинаются за несколько лет до Судного Дня и продолжаются ещё несколько лет после него. — Она открыла одну из записей. — Вот в этой говорится о проблемах с травой. Они считают её неприятностью, поскольку выдёргивать её такое мучение. — Другая страница. — А здесь они говорят о том, что больше не выращивают различные виды продовольствия. Абрам... это автор, как мне кажется... его отец выращивал двадцать сортов злаков. Теперь они растят лишь пять, а спустя шесть страниц – один. — Маджина перелистнула страницы. — Больше жалоб по поводу травы.
— А они говорят о том, почему трава такая проблема? — спросила Скотч.
— Конечно. Абрам пишет, что стеклянные края это только начало. В траве находится что-то под названием «углеродное волокно», естественным образом растущее внутри стеблей и листьев. А сама трава такая... Эм... что это за глиф такой? Противоположность кислоте?
— Щёлочная? — предложила Скотч.
— Наверное. По этой причине они не могут использовать её в пищу. Тому, кто её съест, станет плохо. Помимо этого, она вытягивает из почвы все питательные вещества. Согласно официальному заявлению из Роума, эта трава – оружие, которое создали пони. К счастью, её можно извести при помощи яда.
— Ну, это ведь хорошо, — предположила Скотч.
— Отнюдь. Гербицид стоит дорого и убивает всё, кроме одного сорта устойчивого к ядам злака. Судя по всему, семена этого злака тоже были очень дорогими. Ферма была в долгах, когда зебры выиграли войну.
— Погодь, чаго?! — выпалила Скотч. — Кто это говорит, что в войне победили зебры?
— Здесь сказано именно это, — постучала по тетради Маджина. — Победа досталась огромной ценой, однако походила по ощущениям на поражение. Рисовая Река не попала под удар мегазаклинания, но множеству других мест не столь повезло. Объявили что-то под названием «военное положение», что звучит не очень-то хорошо, как по мне. Военные продолжали приходить, и забирали всё больше еды, и они стреляли в каждого, кому это не нравилось. Оставшиеся без денег фермы не могли препятствовать распространению травы. В конечном итоге у них закончилась пища, и военные расстреляли половину города в поисках продовольствия, которого не было. Многие умерли от голода, прежде чем они убрались прочь навсегда. — Перелистнув страницу, она нахмурилась. — А затем записи, похоже, начал вести кто-то другой.