Она подошла ко мне сзади и положила копыта на оба мои бедра и зафиксировала моё положение. "Игрушку" она заставила повиснуть между нами в воздухе.
Готова? спросила она.
Я самодовольно ухмыльнулась,
Спорим, моя задница горячее твоей. И тут он коснулся меня. ИИИИИИИИИииииииииииииииииииии! Холодно-о-о! Я дёрнулась, мой голос стал неестественно высоким. Ох. Он пытался проникнуть в меня; я зажалась, и он остановился.
Пип, если ты не хочешь, начала Хомэйдж.
Нет, нет, я сказала, что с тобой попробую, быстро проговорила я, стараясь не дрожать от ощущения, как склизкаяихолодная резиновая штука тыкается у меня между ног.
Тогда тебе придётся расслабиться. Верь мне.
Хорошо, я верила ей. Я расслабилась. И глубоко вздохнула. Она снова толкнула его. Это был второй раз за ночь, когда я придумала новый язык. Она двигала его медленно, а между тем, выпустив целый ураган ненормативной лексики, я поперхнулась от боли и того, насколько хорошо он чувствовался. Эта вещь была создана, чтобы касаться всех чувствительных точек одновременно, и кто бы это ни придумал, он охрененно справился с работой. Он остановился глубоко внутри, и я почувствовала вырвавшийся оргазм, когда он начал вращаться. Я посмотрела назад и увидела, что Хомэйдж стояла спиной ко мне с другим концом, уютно устроившимся внутри неё. И снова случился этот "два за раз". Считается ли второй?
Что за ху... я задыхалась. Что ты делаешь?
Она изогнулась, посылая сквозь меня ещё одну молнию.
Я правда хочу смотреть на тебя; так проще, простонала она. Теперь стой спокойно, я вот-вот включу его.
Что ты имеешь в виду, говоря, вклю... раздался щелчок. OoOoOoOoOoХ, святая Селестия, в зад Луну рогом ебущая! совершенно внезапно оно завибрировало.
Из меня вырвалась ещё пара новых выражений с поразительным количеством матов, касающихся женских органов. Местами мне казалось, что прошло чуть меньше тысячи лет, но я на самом деле не могла сказать точно, так как какое-то время думала, что умерла. Единственное, что я могла сказать точно это то, что нам придётся заменить простыни и наволочки, и что у неё глупейшее и великолепнейшее лицо, когда она кончает. Она выглядела так, как будто чихала, смеялась и у неё защемило нерв в шее одновременно. Не стоит и говорить, что я кончила вместе с ней.
Она выключила его, и я бы упала, если бы он не держал нас вместе. Она аккуратно вытащила его из меня и, затем, из себя. Она с нежностью его поцеловала, с некоторой извращённой гордостью я заметила, с моего конца, и потом положила его назад в коробку. Она показала мне язык и спросила:
Ну так и что же ты думаешь о моей игрушке?
Я сначала потрогала свои ноющие гениталии.
Она действует, промычала я.
Она кивнула и присвистнула.
Я заметила.
Я перевернулась на спину, пытаясь шевелить ногами как можно меньше.
Но, если честно, мне понравилось больше, когда были только ты и я. Это же чувствовалось более, как если я мастурбировала, а ты смотрела. Это просто было... слишком искусственно.
Она накрыла коробку крышкой и сунула под кровать.
Ладно, вздохнула она. Спасибо, что согласилась действительно испытать это, и я обещаю, что больше не буду предлагать это тебе. Она подползла и поцеловала меня в щёку. Разве что в мой день рождения.
Я вздохнула, левитировала персик из миски и спокойно ела его несколько минут. Персик помог успокоить меня и вернуть из истощения. Мысль появилась у меня, когда я восстановилась.
Итак, время для интервью с госпожой Пон3, сказала я, стараясь казаться прохладной со спорным успехом.
Ну, довольно честно поменяться ролями, сказала она, уткнувшись лицом в мою шею.
Так что же уважаемый помощник диджея нашёл времонтнице тостеров вроде меня? спросила я, наполовину смеясь над её шуткой.
Она не смеялась. Она села и повернулась ко мне лицом. Все эмоции исчезли с её лица.
Ты действительно хочешь знать?
Ну да, почему нет? Я начала нервничать, может быть, я и не хотела бы знать, если это мой вопрос на неё так повлиял.
Потому что ты герой, сказала она без каких-либо следов издевательства.
Я бы покраснела, если бы моё лицо уже не горело от серии оргазмов.
Не в этот р...
Дай мне закончить, отрезала она. Ты спросила, и теперь должна выслушать ответ, независимо от того, каким бы горьким он ни был.
Мне стало страшно.
Я видела всё, что можно, будучи диджеем Пон3, и даже до того когда была в Пустошах. Я видела ужасы, которые, уверена, ты тоже видела.
Я лишь кивнула, думая о вскрытых и искорёженных трупах, используемых в качестве декора. В голове всплыл образ Каламити, стреляющего в того молодого жеребёнка-рейдера.
Но я также слышала и видела героев. Она звучала задумчиво, когда рассказывала. Пони, которые помогали всем вокруг и боролись против всех, кто смел угрожать другим пони. Я любила их. Я жила ради того, чтобы видеть и слышать о них. Они давали мне небольшую надежду, что мы всё-таки не совсем безнадёжны. Что есть ещё свет в конце этого ёбаного тоннеля, в который мы зарылись.
Я уже собиралась высказать своё согласие, когда она продолжила:
И потом я видела их головы на штырях за пределами рейдерских лагерей. Она твёрдо посмотрела на меня. Ты герой, Литлпип, и это означает, что ты умрёшь очень скоро, потому что ты болезнь на Пустоши. Они убьют тебя, потому что "это правильно" и ты не вписываешься в этот мир. И я буду той, кто сообщит об этом после.
Я встала и вышла из постели. Я думала о смерти и раньше, знала, что это нечто, которое может случиться так легко со мной здесь. Но чтобы это было сказано с такой чёртовой уверенностью...
Или же ты сдашься. Я видела и это тоже. Герои, которые помогали народу только для того, чтобы тех убила какая-нибудь другая угроза или хуже, чтобы те, кого они спасали, сами начинали творить зверства "во имя выживания". Эти герои просто складывали свои ружья и забивались в какие-нибудь чёртовы дыры, чтобы упиться там вусмерть.
Я осела.
Ты хорошая пони, Литлпип. Честная, чертовски добрая героиня. Я хотела бы знать тебя, держать тебя, любить тебя, прежде чем ты зайдёшь слишком далеко.
Что-то сломалось внутри меня. Нет. Не что-то. Моё сердце. Моё сердце треснуло. Я искала, сражалась, чуть не погибла во имя того, во что я верила, что считала правильным. Я нашла кого-то, кто делал то же самое, и она только что сказала мне, что на самом же деле в конечном итоге ничего из этого не имеет значения.
Я видела Пустошь, но не как какое-то место, но как гигантского зверя с когтями-бритвами, который пожирает пони десятками. Я видела себя, доблестно атакующую этого монстра и разбитую им даже не глядя. Я видела свою линию вместе с каждым из атакующих его и, даже не замедляя пиршество монстра, умирающих.
Я видела пылающую новую Эплузу, городские пони все мертвы или их уводят в цепях вместе со всеми рабами, ради свободы которых я так тяжело боролась. Я видела Когтей, со смехом бросающих жеребят Монтерея Джека вниз с неба. Я видела Гауду с её маленькой армией, атакующую конвой снабжения и не оставляющую никого в живых.
Я видела себя, идущую к Сильвер Белл, настолько сломленной, как она никогда не была, стоящей напротив могил своейсемьи. Она подбежала ко мне и прижалась к моей груди, плача и прося, чтобы я сказала ей, что всё будет хорошо. Я видела, как я взвожу Малый Макинтош и прижимаю к её голове. Я говорю ей, что всё будет хорошо, и нажимаю на спуск.
Я хотела кричать, но я знала, что меня бы просто стошнило, открой я рот. Я чувствовала, что мои передние ноги не могут держать меня больше.
Мне нужно что-то. Хоть что-нибудь, во что я могла бы верить. Я пыталась думать о Селестии и Луне, но они были лишь тенями сейчас для меня.
Я думала о Сильвер Белл снова, но я думала о том, что на самом деле произошло. Я видела, как Вельвет привела её к Дитзи Ду. Дитзи Ду. Мои мысли остановились на ней.
Я попыталась представить себе Дитзи до войны. Я не могла точно представить, какого цвета была её шкурка, но по редким волосам, что сохранились, я знала, что её грива была соломенного цвета. На мой взгляд, она была красива тогда. Должна была быть. Она пролетала мимо, и все пони улыбались ей. Представленным мною, неясным, словно затухающее эхо, голосом, она извинилась за отсутствие какой-либо почты для них сегодня.