Хомэйдж обдумывала мои слова.
— Десять лет назад я о них даже не слышала. Сейчас они повсюду в Кантерлоте, а в этом году показались целые группы и в Мэйнхэттене.
Я снова кивнула.
— Когда я выясню, что происходит, диджей Пон3 будет первым, кто всё узнает, — пообещала я.
— А вслед за тем и вся Эквестрия будет в курсе, — поклялась Хомэйдж. — Хотя я, наверно, могла бы опередить тебя... — Я подозревала, эта недосказанность была преднамеренной. — ...если ты выполнишь для меня это не такое уж простое задание. Помнишь то помещение с нерабочими экранами на С.Э.Р.?
Я заметила их уже когда она в первый раз пустила меня внутрь М.Ч.Н.С.Э.Р. и разрешила осмотреться. Я так ей и сказала.
— Так вот на них шла трансляция с Филлидельфийской башни. Красный Глаз взял под контроль эту башню, ну или те три процента, к которым у меня обычно есть доступ, и отрезал меня от неё. Если вы пойдёте в ту сторону, то я хочу, чтобы вы подключили блок управления к главному мэйнфрейму станции башни. Это позволит диджею Пон3 наконец видеть, что происходит в этом жутком месте. Красный Глаз слишком долго работал в тени.
Я топнула копытом (хотя толку от этого не было — подо мной была подушка).
— Будет сделано.
* * *
Хомэйдж сняла картину Прекрасной Долины, открывая нашему взору сейф с дверью из бронированного стекла, которую с негромким щелчком открыла своей магией.
Внутри было три предмета, два из которых она левитировала ко мне. Первым был Чёрный Опал. Я смотрела на предмет, полный воспоминаний, которые Наблюдатель так жаждал получить.
— А вот это я хочу дать тебе в качестве подарка, — сказала Хомэйдж с мягкой улыбкой тёплым, но настойчивым голосом, обращая моё внимание на второй предмет — ярко розовую статуэтку очень знакомой пони. Я никогда не видела Пинки Пай такой молодой и настолько живой. Я могла даже ожидать, что статуэтка вскочит, одушевлённая чистой энергией, которую излучало её лицо, и начнёт прыгать по комнате. Это, я поняла, была реальная Пинки Пай... Пинки Пай Твайлайт. Для сравнения, кобыла, что я видела в памяти, была считай тенью.
— Она была подарком от предыдущего диджея Пон3, который в свою очередь получил статуэтку от того, что был до него. Мне сказали, что она была дана оригинальному, первому диджею Пон3 — Винил Скретч — самой кобылой Министерства Морали. — Фигурка излучала такую ауру необузданного счастья, что я не могла себе представить моральное состояние тех, кто был рядом с Пинки Пай. — Она сослужила мне хорошую службу. И теперь я хочу дать её тебе.
Я посмотрела на Хомэйдж, протестуя всем своим существом. Я не могла! Это была семейная реликвия! Это было...
— Я знаю, через что ты прошла. И я знаю, что она прошла через это же. Ты... ты поборола это, ты смогла. Она же этого не сделала. Я хочу, чтобы это было тебе напоминанием, чем-то, на что ты можешь посмотреть, когда почувствуешь желание съесть ещё одну Минталку.
Я с трудом сглотнула. И кивнула, понимая серьёзность этого дара. Я обернула маленькую Пинки Пай в телекинетический кокон и тут же почувствовала удар. Всё стало яснее. Моё тело стало более живым. Это было больше, чем небольшая порция Минталки, но на вкус как яблочные конфеты и кекс с глазурью. ("что за?!" — заявила часть моего разума. Я же, вроде, ничего в рот не клала). Вместе со статуэтками Пинки Пай и Твайлайт Спаркл я чувствовала себя почти как под действием Минталок, но без них. Только чище. Лучше. Более... полезной.
Я развернула статуэтку, чтобы прочесть надпись на основании. Надпись была не такая, как у других. Конечно, она ведь и не должна была быть такой же.
"Внимательность! Оно было под буквой 'Э'!"
Я чувствовала радость и печаль одновременно. Статуэтка напомнила мне о том, что я сделала неправильно, и о стоимости, которую я бы заплатила, не вытащи меня друзья из той бездны, куда я себя загнала. Печальное признание того вреда, что я сделала, и который мне теперь необходимо исправить. Посланник, убеждавший, что у меня есть силы не повторить это. И как, пожалуй, самое главное, это — подарок Хомэйдж, давший мне знать, что она поняла мою слабость, приняла и простила.
— Спасибо, Хомэйдж. Это значит для меня больше... чем ты можешь себе представить.
Я левитировала её к своей седельной сумке. Открыв отдел, в котором уже хранились три статуэтки, я вынула оттуда Твайлайт Спаркл, и, прежде чем положить обе статуэтки в отдел, я связала кусочком ткани Твайлайт с Пикни Пай. Теперь они могут быть снова вместе. Это было глупо, но я чувствовала, что так надо.
* * *
Когда Хомэйдж закрывала сейф, я обратила внимание на последний предмет внутри. Это был какой-то энерго-магический пистолет, но подобных ему я никогда не видела. Даже рукоять у него была такая, что не поместилась бы в рот какого-либо пони.
Мною овладело любопытство, и я спросила Хомэйдж о нём.
— Это долгая история, — сказала она мне. — Однажды ночью мы с Джоукблу двигали наши копыта вокруг Фетлока, пытаясь найти Стойло, о котором до нас дошли слухи. Вдруг прогремел страшный взрыв, осветивший верхушки облаков. Сначала мы думали, что это гром, но потом всякий хлам дождём начал падать с неба. Куски самой странной небесной машины, которую когда-либо видели. Мы укрылись в сгоревшем пассажирском фургоне. Когда всё закончилось, я увидела эту вещь среди щебня. — Хомэйдж усмехнулась. — Хорошо, возможно, не такая уж и долгая история.
— А что это такое?
— Самая ужасная, мощная магическая пушка, которую Эквестрийские Пустоши когда-либо видели, насколько мне известно. Один её выстрел превращает в пар что угодно, на что ты её направила. Не так, как энергомагические пушки, которые ты видела, делают это раз в сто лет. Эта же пушка — Абсолютно. Каждый. Раз. — Голос Хомэйдж звучал, будто она боится эту пушку. — Я считаю, ты могла бы убить дракона одним выстрелом из неё. — После этих слов я сама начала её бояться.
— Откуда она взялась? — подумала я вслух. Идея, что там были пони... может быть, пегасы... с такими пушками, пробирала меня морозом от хвоста до кончиков копыт.
— Джоукблу решила, что это какой-то пегасовский экспериментальный летающий танк, взорвавшийся в ходе эксперимента. Мне... — Хомэйдж сглотнула. — Я знаю, что это глупость, но мне кажется, что это упало с гораздо большей высоты, чем облака.
— Большей высоты? — Я представила странную картину, как с луны на Эквестрию валятся предметы из сундучка с игрушками Найтмэр Мун.
Хомэйдж выглядела немного смущённой.
— Ты будешь смеяться.
Я пообещала, что не буду. И решила, что не рассмеюсь, не зависимо, насколько будет это сложно.
Красивая сексуальная серая единорожка воспользовалась мгновеньем, чтобы собраться с мыслями. Затем начала осторожно:
— Однажды я встретила зебру.
Это было вовсе не то, что я ожидала от неё услышать. Мои уши взлетели вверх, я наклонилась вперёд.
— Они... имеют другое отношение к небу, не такое, как у нас. Очевидно, потому что у них нет пегасов. Но это большее. До апокалипсиса мы, пони, всегда смотрели в небо с чувством радости и безопасности. Мы видели солнце, движимое через небо Селестией в течение дня, и луну, движимую Луной и приглядывающую за нами в течение ночи. Принцессы Селестия и Луна были нашими доброжелательными правителями. И, хотя большинство пони не встречало их лично, солнце и луна были символами их присутствия везде и для всех пони в Эквестрии.
Я чувствовала, как моё тело склоняется ближе, желая уловить каждое слово. Я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь говорил о Селестии и Луне таким образом.
— Когда они погибли в апокалипсис, и пегасы закрыли небо, отбирая солнце и луну у нас, мы превратили их в божеств, чтобы они были всегда с нами. Даже пони в ловушке Стойл под землёй, кажется, поступили так же. Это вроде как параллельной эволюции.