Стоны и рыдания обволакивали меня, как густой дым. В воздухе витали запахи алкоголя, крови и жжёной плоти. На койке рядом со мной лежал пожилой земной пони с зёленого цвета шкуркой. Он вышел на улицу только для того, чтобы увидеть солнце, и лишился задней ноги. Канди с горечью в голосе говорила его внукам, что их дедушка крепко уснул и может проспать ещё очень долго. Молодая кобылка, обняв жеребёнка, который был немногим моложе её, разразилась в рыданиях.
Мне тоже хотелось разрыдаться. За СтилХувза. За Вельвет. За молодую кобылку, чей прах я носила в бутылке. За Дитзи Ду... Хотя я надеялась, что она выкарабкается. И за тех, кто не смог. Но я не могла. Я слишком устала для этого. И вокруг было чересчур много пони. Маленькая пони в моей голове шептала, что моя боль, моя скорбь — это моё, личное. Я могла плакать вместе с Каламити. Или с Хомэйдж. Но не перед всеми этими пони.
Каламити лежал недалеко от меня, шляпа сдвинута набок, а взгляд направлен в грязь под его ногами. Мой друг не плакал, но даже он не мог скрыть свою боль. Всем сердцем мне хотелось подойти к нему, обнять, но мои ноги меня не слушались.
— Мы исправим это, — заверила я его.
Каламити замешкался. Он смотрел не на меня. Взгляд моего друга был направлен на ряды бугорков, покрытых простынями. В каждом из них угадывались знакомые до боли формы — это были тела погибших сегодня пони.
— Нельзя исправить смерть.
Его тихий голос был унылым, разбитым. Мне хотелось зарыться в землю, лишь бы только не слышать его.
Я представила СтилХувза, мрачно шагавшего среди тел под простынями, отдававшего дань уважения павшим. Он должен был быть здесь, рыдала маленькая пони в моей голове. Затем моё извращённое воображение представило его как одно из этих тел. Я поперхнулась и отвела взгляд.
Я посмотрела на Канди, мои глаза следили за белой земной пони в жёлто-розовом халатике медсестры. Я фантазировала о ней один раз, и она стоила того. Но сейчас я жалела, что она не Вельвет Ремеди, навыки единорожки были крайне необходимы.
Или не Хомэйдж. Это было эгоистично, но я ничего не могла с собой поделать. Хомэйдж могла вылечить и успокоить меня лучше, чем ящик слабых лечащих зелий с ромом. Хомэйдж была солнцем для меня. Её присутствие согрело бы меня, её нежные слова прогнали бы мрачные мысли из моей головы. А её язык, спускающийся всё ниже, к...
Мои фантазии прервал Рейлрайт. Чёрно-серому жеребцу составила компанию безволосая, покрытая шрамами кобылка, которую я уже видела с ним. Её рейдерская броня не скрывала кьюти-марку: чёрный, иглоподобный кинжал, с которого капает кровь.
Мои глаза сузились.
— Ты дал Красному Глазу жар-бомбу, — выпалила я, когда он открыл рот, собираясь что-то сказать. Рот резко закрылся. Воздух между нами стал холоднее и начал потрескивать от странной, невидимой энергии.
Каламити встал, мрачно смотря на него.
Лысая пони вклинилась между нами, не обращая внимания на распри между мной и мэром, или не в состоянии понять, что к чему.
— Ничёсе. Терь я понимаю, каково это, — заявила она. — Чертовски здорово разок оказаться богиней проклятой героиней. Биться вместе с ангелами и типа того.
— Кто ты такая, черт побери? — проворчала я. Она выглядела, как рейдер. И разговаривала так же.
— Стилетто. — Её лицо перекосила дикая улыбка. — Рейдеры Разбитого Копыта... хотя какие мы теперь, к чёрту, рейдеры. Защищаем пустошь за крышечки и забавы ради.
Пони Гауды. Разбитое Копыто нанимало наёмников. Водилось с шипастыми пони, которых я видела раньше, и с грифонами-телохранителями, как у Дитзи Ду. Я знала, что Гауда не только объединяла свои силы, но и думала, что делать с "червивыми яблочками" в их рядах. Может, она решила, что эти бывшие рейдеры недостаточно мерзки или недостаточно безнадёжны, чтобы поближе познакомиться с её когтями, но не настолько, чтобы позволить им ошиваться рядом с домом?
— А ты её для него рванула, — с каменным лицом сказал Рейлрайт.
— Он угрожал этой бомбой Хомэйдж! — прошипела я. А поняв, что это имя для него ничего не значило, добавила: — Он угрожал всей Башне Тенпони. Тысячам пони!
— Твои действия поставили меня в трудное положение. Мне надо было показать Красному Глазу, что Новая Эплуза не против него, — негодовал Рейлрайт. — К тому же, думаешь, я предпочёл бы держать в городе неразорвавшуюся жар-бомбу? Да никто бы так не поступил. Это же чистой воды безумие!
Я чувствовала, что мои нервы натянуты до предела. Несмотря на истощение, я прилагала огромные усилия (Будь Милым), чтобы не врезать ему копытом по морде.
— Между прочим, ты, кажись, по-любому на Красного Глаза работаешь, — прошептал Рейлрайт. Жеребец непонятно усмехнулся. — От уничтожения его работорговцев и к уничтожению его врагов... Хрен бы кто догадался, что до такого дойдёт.
Чрезвычайное усилие. Каламити ощетинился, предостерегающе заржав.
— И у него, кажись, на тя планы.
Что ещё?
Очевидно, Стилетто заскучала. Она отошла в сторонку, села и стала начищать шипы на своей броне, глядя на небо.
— Ты о чём? — спросила я, неуверенная, что хочу знать ответ.
Рейлрайт пожал плечами.
— Не уверен. Но я пришёл сказать, что ты можешь возвращаться в Новую Эплузу, — сказал он. — Нет смысла тебя избегать, если ты в активе у Красного Глаза. Не буду говорить, каким непопулярным это решение сделало меня среди орды любителей этого ДиДжея Pon3. Мне вообще повезло, что мэром остался, — пробурчал Рейлрайт.
Стилетто подошла и ткнула Рейлрайта копытом.
— Грифоны на подходе. Похожи на больших шишек.
Я подняла глаза к небу. Облачная завеса была полностью восстановлена. Примерно за полчаса больше сотни пегасов заделали дыру в небе, погружая пустошь обратно во мрак. Отдалённая вспышка осветила грозовые облака, и вторая вспышка ответила ей уже чуть ближе. Она высветила стаю грифонов. Двое поменьше летели по бокам от лидера стаи, направлявшейся в Новую Эплузу.
С неба начали падать тяжёлые капли дождя.
Холодная чистая вода полилась из почерневших облаков над нами. Капли колыхали поверхность радиоактивных луж, пополняя их. Мягкий металлический перестук дождя по крышам вагонов был похож на звук похоронных барабанов. Гроза, которой угрожало небо, начиналась медленно, но вскоре Канди заставила всех добровольцев, которых нашла, заносить раненых внутрь, пока они совсем не промокли.
Каламити подошёл к моей койке и остановился, одарив Рейлрайта и Стилетто неласковым взглядом.
— Так, один взялся с другой стороны, и понесли её в "Абсолютно всё", либо помогите...
— Ага, ага, — оборвала его Стилетто и, схватившись за другой конец койки, добавила сквозь зубы: — Какой крутой. Очень убедителен, слов нет. Меня аж трясёт всю.
Я была не единственной, кого отправили к Дитзи. "Абсолютно Всё" было одним из самых больших зданий Новой Эплузы, и больше полудюжины коек с ранеными пони леветировали, отнесли или же просто притащили по земле туда.
— Что ж, мы сделали большой крюк, — пробормотала я, когда мою кровать поставили около дверного проёма в комнату Дитзи Ду. Похоже, что пегаска-гуль не двигалась с того момента, как я видела её в последний раз. Сильвер Белл дремала, свернувшись на ней калачиком. Рядом лежал пустой пакетик Антирадина. Я заметила несколько капель светящегося апельсинового сока на мордочке спящей кобылки. Благодаря радиоактивному свечению Паерлайт можно было с уверенностью сказать, что эта комната в полном распоряжении Дитзи Ду.
— С ней всё будет хорошо? — спросила я у Паерлайт. Несмотря на то что я была в окружении множества пони, мне больше не у кого было это спросить — Ксенит опять куда-то испарилась.
Окружённая мягким свечением, птица издала нежную трель. Мне снова захотелось, чтобы Вельвет Ремеди была тут, я не была уверена, смогла бы она помочь раненой гуле, но она уж точно смогла бы растолковать мне чириканье Паерлайт.