Каламити легко вздохнул и, оглянувшись на меня, пробормотал:
— Опять историю переписали. — И, снова посмотрев на жеребца, мой друг здраво сказал: — Верьте во что хотите, но, когда я говорю вам не возвращаться, прислушайтесь. — Он посмотрел на двух пегасок. — Эт ничем хорошим для вас не закончится.
— Мы должны попытаться! — заявила белая пегаска с восхитительной голубой гривой. Я решила, что это она была Морнинг Фрост. — У меня здесь всё записано.
— А она мне нравится, — заявила янтарная кобыла рядом со мной, и маленькая частичка моего сердца с ней согласилась. Хорошая девчушка!
— Так ты, значит, невиновен? — глумился Трекер. — Так чего ж ты тогда сбежал?
Каламити опустил голову и потянул за один из ремешков на своём боевом седле. Остальные развязались, и боевое седло соскользнуло на пол.
— Я не отрицаю, что я Дашит, — сказал он. — Забудем о том, с чем я не согласен. Итак, если я избежал правосудия, как, ты думаешь, они меня заклеймить умудрились?
— Да, в этом есть смысл, — оценивающе сказала жёлтая кобыла (Санглинт, как я предположила). — Может быть, Анклав... солгал.
— Они не могут нам лгать, — заявил Трекер таким голосом, которым объясняют простейшие вещи глупым жеребятам. — Они же правительство.
Я чувствовала, что Каламити прямо таки лучится желанием фейсхуфнуть. Анклав... не имел для меня смысла. Мои мысли поплыли, пытаясь зацепиться за что-нибудь. Я поняла, что поздно было спрашивать моих друзей о пони, с которыми мы столкнулись. Но самое главное — мне нужно было отдохнуть. Поспать. А ещё сильнее — перевести дух. Оплакать пони, которых я потеряла. Моё сердце истекало кровью изо многих глубоких ран. Страдать будешь завтра — помоги им сейчас. Но сейчас уже завтра, так ведь?
Я потеряла нить диалога между пегасами. Да, никудышный из меня друг, раз вот так оставляю Каламити одного против них. Я попыталась навострить уши и понять, о чём разговор.
— ...после того как они ничего не сделали с тем драконом, граждане не останутся на их стороне, не наплюют на Резню в Прекрасной Долине... — говорила Санглинт.
— ...не могут меня игнорировать. Я член Группы... — настаивала Морнинг Фрост.
— ...последний раз, когда я попёрся куда-то за вами двумя! — раздражался Трекер. — Да с такими подругами...
Я сдалась, уши снова прижались к голове. Я подняла взгляд к крутящемуся вентилятору, свисавшему с потолка "Абсолютно Всего", и попыталась отрешиться от мира.
Могла же я страдать сегодня, так ведь? Плакать сегодня. И вновь сражаться завтра.
Первая слеза зародилась в моём глазу, потом набухла, чтобы скатиться по щеке. Я попыталась её сморгнуть. Не здесь. Я должна быть одна.
— Эй, — поражённо сказала кобылка янтарного окраса. Она положила копыто мне на плечо. — Эй, не плачь. Пожалуйста, не плачь.
Я обернулась к ней.
— Если ты заплачешь, я тоже заплачу, и тогда начнётся вся эта рыдательная фигня.
За её голосом скрывалась искренность. Не только мне было плохо. И не только я пыталась это скрыть. Я слабо улыбнулась ей.
У СтилХувза всегда была боль в душе, напомнила мне пони у меня в голове. Он всегда держал её в себе.
Но это не обязательно было правильно, так ведь. Моя душа, казалось, плавала во тьме, едва касаясь воды, и, если бы я дала волю слезам, я бы в них утонула.
— Кто вы? — раздался голос в дальней стороне комнаты. Раньше чем кто-нибудь смог ответить, началась лавина.
— Вы из Анклава, да?
— Чё вы на нас набросились?
— Селестия ведь там? Почему вы её не отпускаете?
Кто-то был любопытен, но большинство просто обезумело. В каждом вопросе был недобрый подтекст.
— Успокойтесь! Успокойтесь все! — громко сказал Каламити, поднимая копыто.
— Не один ли ты из них, Каламити? — спросил кто-то с ядом в голосе.
Каламити запнулся.
— Теперь все послушайте меня...
Вдруг я услышала глухой удар и следующий за ним пронзительный визг, как мне показалось, из соседней комнаты.
Кто-то из толпы указал на меня... Нет, ЗА меня. Многие пони обернулись. Пронзительный визг прекратился.
Дитзи Ду стояла в дверном проёме. Моё сердце словно подскочило в груди, она была жива. Она выглядела слабой, хрупкой, казалось, едва стоит на ногах. Пегаска стояла, слегка наклонившись на бок, как будто опираясь на что-то невидимое. Я догадалась, что этой опорой была зебра, надевшая свой стелс-плащ. Но главным было то, что она была жива и в сознании. Один из её глаз скосился в сторону потолочных вентиляторов, вторым она смотрела на пони, собравшихся в магазине. Гуль медленно опустила голову, взяла в зубы мел и начала писать на доске.
Закончив, она подняла её так, чтобы было видно всем:
"Будьте милыми.
'Абсолютно Всё' оставляет за собой право выгнать пони, которые не будут милы по отношению к другим.
P.S Медикаменты сейчас за маффины потом.
Улыбки бесплатны."
В зале стояла гробовая тишина.
Потом янтарного цвета кобыла, имени которой я до сих пор не знала, робко подошла к Дитзи Ду и обняла её, выражая благодарность.
Уже через несколько секунд пегаска была окружена пони, кажный из которых старался обнять её, поблагодарить и помочь ей с выздоровлением. Их было так много, что помощь невидимой зебры уже была не нужна, да и ей просто негде было стоять.
* * *
— Может, тебе принести чего? — предложила янтарная "молодая героиня". — Содовую? Белку на палочке? Хоть что-нибудь?
Вначале я хотела отказаться, но подумав ещё раз, ответила:
— Воды, если можно. Спасибо.
Я наблюдала за тем, как кобылка и её друзья встали и начали проталкиваться сквозь толпу пони, пришедших увидеть Дитзи Ду. Бедную кобылу полностью окружили.
Дитзи Ду была жива.
Она была нездорова, даже по меркам гулей. Но она была жива. И будет жить. Возможно, она даже полностью вылечится благодаря Канди. Возможно.
Была также большая вероятность, что она никогда полностью не вылечится, что она уже не будет такой энергичной и бодрой, как раньше. Но она спасла город. Спасла дочку. Совершила чудо. И когда на кону вся Эквестрийская Пустошь, это малая, легко переживаемая потеря.
— Ну как, держишься, Лил'пип? — спросил Каламити, приземлившись рядом.
Ответ был "нет", и мы оба его знали, поэтому, чтобы не врать, я спросила:
— Что там насчёт её Сенатора?
— Я восхищаюсь её мужеством, — заржал Каламити. — Но это ж самоубийство. У Анклавовских Небесных Стражей приказ стрелять по ним, как только увидят... — Он горестно поморщился. — ...Чтоб предотвратить распространение инфекции, конечно ж.
Я застонала, закрыв глаза.
— Прости. Ты можешь их переубедить?
— А хрен его знает, — признался Каламити. — Но я попытаюсь. Слушай, Лил'пип, мне тут нужно свалить ненадолго. Рейлрайт требует наших новых друзей-пегасов в свой офис. Хочет задать несколько "вежливых вопросов".
Мне не понравилось, как он это сказал.
— И я намерен провести там с ними всё время, — заявил Каламити, топнув. — Нравится эт мэру или нет.
Я слабо протянула ногу, чтобы коснуться его груди.
— Хорошо, позаботься о них.
Я не думала что Рейлрайт хочет навредить им, но я подозревала, что он мог бы отправить их за решётку "для их же защиты", и я сомневалась, что допрос носил бы дружеский характер, если бы не было Каламити.
— А кто такой Сенатор? — спросила я.
Каламити сдвинул шляпу на затылок.
— Член Сената, Нижнего Совета. Он "творит" политику.
— А что делает Высший Совет?
— Следит за её исполнением. В него входят верховные судьи, военачальники... — Каламити сделал паузу, уставившись на меня. — Лил'пип, по-твоему, сейчас лучшее время для этого?
Я застонала.
— Нет, но я должна узнать. Я должна понять.
В своё время я была благодарна тому, что ничего не знала о политике пегасов. Но это время прошло. Прошло, когда они начали убивать пони с пустошей.
Мой друг нахмурился, закрыв глаза.