— Смотри, мамуля! Я сама заработала!
Нежная, кристально-чистая мелодия, звучащая, как звон дюжины серебряных колокольчиков, пролетела по магазину.
Каламити подошёл ко мне, сопровождаемый молодой грифиной с пистолетами.
— Лил'пип! Уже очнулась!
Часть меня хотела подбежать к нему, сказать, что у меня есть план, что каким-то чудесным образом на меня снизошло прозрение и что теперь я просто знала, что нам нужно делать. Это, конечно, не могло исправить всего, но положило бы начало, дало бы нам ощутимый толчок.
Но я ещё не была готова к этому. Мне нужно было собрать больше информации. Я должна была знать, как Анклав отреагирует на всё то, что произошло здесь, внизу, на то, что сделала Дитзи Ду. И ещё мне очень нужно было в туалет.
— Сколько я пролежала? — спросила я, заметив, что за окнами уже потемнело. Очередной раскат грома легонько сотряс магазин. Надоедливый стук в голове стал ещё сильнее.
— Где-т двенадцать часов, — признался Каламити. Большую часть дня!
Но сначала мне нужно было кое-что сделать. Принять ванну и, возможно, немного болеутоляющего. Однако прежде чем я смогла убежать по своим делам, Каламити приобнял меня крылом и, повернув к близнецам, сказал:
— Ни за что не угадаешь, кто это.
— Эм... — сказала я смущённо.
— Литлпип, это Кейдж и Реджи, — сказал он, показывая сперва на грифона-парня. Тот криво улыбнулся, убирая свою новоприобретённую консервную банку в сумку. — Кейдж, Реджи, это Лил'пип...
Я робко подняла копыто, чтобы помахать близнецам.
— ...Дарительница Света и Героиня Пустоши.
Мое копыто упало, а лицо залила краска. Как же я сейчас ненавидела Каламити.
— Я б сказал, что Дерпи подарила сегодня куда больше света, чем ты, Лил'пип, — усмехнулся Кейдж, протягивая свою когтистую лапу. Я заколебалась, чувствуя одновременно смущение и смутную обиду из-за того, что кто-то ещё, кроме маленького жеребёнка, использовал это прозвище, даже несмотря на то, что Каламити когда-то уверял меня, что Дитзи находит его милым.
Я подняла копыто, и он мягко пожал его с особой осторожностью. Хотя, даже при такой нежной хватке, его когти впивались довольно больно. Я отвела копыто назад, осматривая его в поисках капель крови, уверенная, что он смог бы оторвать мне его, если бы захотел. Я переключила внимание на хорошенькую молодую грифину и с легкой дрожью протянула копыто ей. Чувствуя, что краснею ещё сильнее.
— Кейдж и Реджина Грознопёрые, — шепнул Каламити мне на ухо.
Я застыла с отвисшей челюстью.
— Ага, всё верно, — ухмыльнулась Реджи. Я заметила, что Кейдж закатил глаза. — Мы дети Гауды.
У Гауды есть дети?!
Маленькая пони в моей голове начала нарезать круги, протестуя: "Я не засматривалась на её дочь, я не засматривалась на её дочь!"
Я обратила внимание на Гаудину, которая разговаривала с Дитзи и другой грифиной. Дитзи Ду подняла одну из своих табличек — я не видела, что на ней было написано — а Гауда ответила:
— Ну, я же не могу требовать с города оплаты за защиту, если мы в нём даже и не покажемся для этого, ведь так? А теперь не будешь ли так добра?
То, что Гаудина трясла деньги с Новой Эплузы, было началом настоящей защиты? Маленькая пони у меня в голове с любовью хихикнула, это было так по-Гаудински. Верна только контракту.
Конечно же я не засматривалась на Реджину. Она была слегка молода для меня, не говоря уже о том, что она — грифина. ("Гауда тоже грифина," — вставила моя маленькая пони.)
Ладно, сдаюсь. Однажды я нашла Гаудину достаточно привлекательной... для грифины. Но это было ещё до Хомэйдж, и я была так одинока...
Я внимательно посмотрела на грифину, пытаясь уверить себя, что это было лишь мимолётное увлечение.
Да, она сильна и хорошо сложена, а шрамы, несомненно, придают ей особый шарм... (и, видимо, мне действительно нравятся кобылы старше меня, — с издёвкой произнесла пони в моей голове). Но Гаудина не выглядела старой. (Сперва Вельвет, — не унималась моя маленькая пони, — теперь мамаша-грифон?) Мне ужасно захотелось, чтобы эта маленькая тварь наконец заткнулась. Гаудина не старая. Довольно взрослая, это да, но... (Ага, а дети у неё появились, когда ей было три?) ...не старая. Она все ещё выглядела энергичной и стройной, и... или я просто не умела определять возраст грифонов?
— О. Моя. Гауда! — внезапно громко воскликнула Реджи, выбивая меня из задумчивости. — Литлпип запала на маманю!
Во имя в лунной течке стонущей Луны!
Я почувствовала, как вслед за щеками всё моё тело начинает пылать от стыда.
— Что?! Нет! Я... но... — Обернувшись, я увидела, что Гаудина смотрит на меня, высоко подняв брови. — ГГАХ!!!
Я рухнула на пол в полном смущении, пытаясь спрятать голову под своими копытами.
Убейте меня.
— Я хотела сказать тебе, что твой дружок ждёт тебя снаружи, — окликнула меня Гауда, милостиво давая мне повод, чтобы выскочить на улицу, под проливной дождь, так, как будто за мной гналась целая стая адских гончих.
* * *
Я оперлась на двигатель поезда, ставший частью разнохламовой конструкции "Абсолютно Всего". Была тёмная, глухая пора самого раннего утра. Время, когда тьма сильнее всего тяготит душу и голодные чудища снаружи скребутся в твою дверь.
Дождь лил как из ведра, превращая улицы в реки и смывая с них радиоактивный мусор и кровь. Огни Новой Эплузы пробивались сквозь стену дождя, заставляя капли сверкать и переливаться в темноте. Вода стекала с крыш и, весело бурля в водостоках, выплескивалась в переполненные сточные канавы. Я быстро промокла до костей.
Снаружи никого не было. Моё полное и безоговорочное унижение отошло на задний план перед желанием облегчиться. Я обежала здание и, убедившись, что меня никто не видит, начала пополнять ближайший ручеек.
— Привет, Литлпип... — раздался голос из ниоткуда метрах в двух от меня.
Я подпрыгнула от неожиданности, сердце сделало попытку выпрыгнуть из груди. Смущение, раздражение и шок боролись во мне, когда я узнала механический голос Наблюдателя.
— ...о, прости. Я подожду вон там.
— Поздновато! — огрызнулась я. Чёрт! Нужно было сначала проверить всё вокруг с помощью локатора.
Глубоко вздохнув, я включила Л.У.М. и засекла спрайт-бота.
— Всё нормально? — спросила я. Что ж, теперь можно было и поговорить. Так или иначе, я всё равно собиралась закругляться.
— Со мной? Да. Но... — В голосе Наблюдателя слышалась нерешительность. — Я хотел убедится что ты в порядке. — И вина. — Ты ведь в порядке?
Существовало множество способов ответить "Нет" на этот вопрос, но я решила сразу перейти к делу.
— Что случилось?
Наблюдатель молчал около минуты, спрайт-бот безмолвно покачивался под дождём.
— Я лоханулся, Литлпип. — Моё изображение нарисовало мне огромного, свирепого дракона, произносящего слово "лоханулся". Но это был Спайк. — И ты теперь в опасности.
Я закрыла глаза. Опасность не была чем-то новым для меня.
— Что произошло? — Позади меня раздался скрип открывающейся двери.
— Лил'пип? — раздался в ночи голос Каламити.
Я подняла копыто, призывая Наблюдателя немного повременить с рассказом.
— Сюда! — окликнула я Каламити.
Спрайт-бот молча ждал, пока Каламити подойдёт к нам, шлёпая копытами по ручейку, которым я пользовалась пару минут назад.
— У Анклава есть видеозапись с камер безопасности вас в Министерстве Крутости. И Верховному Командиру Харбинджеру удалось передать что-то из Марипони, прежде чем всё там взлетело на воздух. Они сложили два плюс два.
Это было вполне предсказуемо. Интересно, была ли я единственной пони, считавшей, что выборы на должность "Верховного главнокомандующего" были чем-то совершенно неправильным.
— Анклав отправил за вами свой лучший ударный отряд, — продолжил Наблюдатель.
— От чёрт, — простонал Каламити.
— И кто это? — спросила я.
— Вондерболты, — сообщил нам Наблюдатель.
Я моргнула.