…настолько лучше.
— Ну, как бы, я понимаю почему ты не можешь, — сказала я, неловко покашливая в копыто. — Просто… моя мама хотела, чтобы я умела читать, поэтому она научила меня. Это один из немногих её уроков, которые я была рада усвоить.
Базальт слушала и кивала.
— Ну, думаю, что тебе повезло. Было бы хорошо, если бы моя мама научила меня. Я иногда смотрю на некоторые из книг, которые мы нашли в старом магазине и… — Она вздохнула и покачала головой. — Почему я всё это тебе рассказываю? Ох… Базальт, проснись и нюхни травки.
Мой глаз слегка дёрнулся при упоминании наркотика, который, казалось, нравился всем вокруг.
— Это… что, действительно хорошо принимать по утрам? — спросила я и покачала головой, пока мы возвращались обратно к главному зданию. Охранники-единороги остановили нас, прежде чем поднять ограждение на нашем пути.
— Насчёт утра я не знаю. Но многие курят её перед сном. Говорят, что помогает облегчить боль и уменьшить раздражение. А если ты усердно работаешь на благо Фолда, то поверь мне, у тебя есть и то и другое.
Я повела бровью.
— Ты имеешь в виду, что в Фолде не все прилежно работают?
Базальт напряглась.
— Нет. Мы все очень упорно работаем на благо Фолда, — чопорно произнесла она.
Вонь болезненно-сладкой ненависти разразилась из-за моего плеча, глаза Базальт расширились. Я сглотнула, почувствовав холодный поток магии, скручивающийся вокруг моей шеи. Я распахнула крыло, разрушая магию на своей спине, и повернулась к Свитнесс.
— Ая-яй-яй, я тебя напугала? — спросила рыжеволосая кляча мурлыкающим тоном,с неприкрытым фальшивым сожалением. Её рубиновые глаза горели холодным огнём презрения, пока она меня разглядывала. — Ловкий трюк с моей магией. Где ты научилась этому, пташка? — спросила она, вес её ненависти угрожал повалить меня на землю.
Я ощетинилась, развернув крылья позади себя.
— Я научилась этому у своей матери, мисс Свитнесс. Она была единорогом. Ещё в юном возрасте я узнала, что крылья пегаса могут разрушать телекинетическую магию, если всё правильно сделать. — ответила я, инстинктивно надувая грудь в попытке заставить себя выглядеть больше.
Я поняла, что, сказала что-то не то, когда глаза Свитнесс сузились.
— Значит ты была непослушной пташкой, хм? Возможно стоит научить тебя кое-каким манерам. — сказала она, её рог вспыхнул.
Я отчётливо увидела трио жеребцов, приближающихся из-за спины Свитнесс, все словно скопированных с неё: такая же кремовая шерсть, красные гривы… золотая магическая аура…
Вот дерьмо.
Базальт стояла, парализованная ужасом, пока магия Свитнесс разгоралась ярче от рогов единорогов. Она набросилась, как хлыст, сжав мою талию. Я попыталась сбросить её магию своими крыльями, но с силой четырёх единорогов позади неё я не могла разрушить заклинание. Тёплое золотое сияние быстро превратилось в давление твёрдых железных цепей, когда она грубо прижала мои крылья к телу, болезненно нажимая ими на мои рёбра.
Я сжала зубы, когда Свитнесс улыбнулась мне. Уголки её губ были сжаты в блаженной ухмылке, кипящей садистским ликованием.
— Интересно, а что будет, если я сделаю так? — Сказала она, ее магия перетекла по моему крылу и потянула за маховое перо, вырывая его из моего крыла.
Вместе с пером она вырвала из меня придушенный крик боли. Она вырвала молодое перо, которое ещё не до конца выросло из-под кожи. Свитнесс махнула своей добычей, разбрызгивая кровь вокруг и пачкая испуганную мордочку Базальт.
— Вот что происходит с непослушными маленькими птичками, верно? — напела Свитнесс, поднося своё лицо близко к моему. Достаточно близко, чтобы я уловила запах алкоголя в её дыхании.
В голове всплыло воспоминание. Оглядываясь назад, я понимаю, что заново переживала момент своего детства, но у меня не было точного осознавания того, что происходит. Я не могла отличить, что было реальным, а что воспоминанием, всё смешалось друг с другом.
Мама снова была пьяна и злилась, что я начала плакать, когда она сказала мне, что я должна пойти к мэру. В порыве гнева, она схватила моё крыло своей магией и почти выбросила за дверь, выкручивая моё 8-летнее тело достаточно сильно, чтобы почти вывихнуть крыло.
— Ты пойдёшь к ней, и будешь ходить до тех пор, пока она не исправится! — ругалась мать, выдёргивая маховое перо. Я вспомнила, что смотрела, как кровь капает и течёт по полу нашего дома, рыдания перехватывали моё дыхание. — Если бы ты не была такой чертовски красивой, она бы тебя не трогала. Если бы ты не была настолько бесполезна, она бы даже не подумала прикоснуться к тебе!