Провернуть что? Подумала я. Насколько я знала, наш план превратился в Браминье дерьмо, и единственным, оставшимся вариантом был план Блэкджек, план Б. Я была крайне не в настроении услышать сухой треск карт в моей голове после этой мысли.
— Иди нахуй! — заорала я, озираясь, могу ли я увидеть призрачное видение, но Крупье, должно быть, решил, что было бы смешнее выставить меня как на сумасшедшую кобылу, которая лает без причины.
Все, кроме Блэкджек, посмотрели на меня в замешательстве. Её рубиновые глаза были наполнены чем-то другим: печалью. Но усилием воли, которое только я могла заметить, она быстро ожесточила их обратно до цвета крови, когда сказала: — Блю Белль, ты уверена, что сможешь вовремя разместить всех пони? — спросила она, позволяя довольно нехарактерной тревожной дрожи звучать в своём голосе. — Потому что я знаю, что мы идём против них… ну… с немногим.
Базальт Брейкер смотрела на Блэкджек.
— Хочешь свалить, Рыбка? Сейчас самое время. Ты и твой проклятый аликорн можете идти и телепортироваться отсюда сейчас же! — огрызнулась она, резанув копытом в направлении Блэкджек, ненависть продолжала кристаллизироваться и расти на фоне вздымающегося урагана эмоций, который быстро закипал в сильной кобыле. — Потому что мы можем справиться сами!
Блю Белль положила копыто на переднюю ногу Базальт.
— Это мои пони, о которых она говорит, Базальт, — тихо сказала она. — Я знаю, что твои пони более чем готовы к бою, но топоры и варминт-винтовки могут быть не так уж полезны, — объяснила она, кивнув на пару штурмовых винтовок, прикреплённых к её боевому седлу. — Я знаю, что ты хочешь покончить с Семьёй своими силами, но я бы предпочла, чтобы ты выжила, чтобы потом разобраться со всем этим беспорядком.
Солидарити шагнул вперед.
— Я ни на что не намекаю, но Фолд будет нуждаться в лидерах после того, как пыль осядет. Особенно без Баззсоу, чтобы подмести осколки, — сказал большой единорог. Я делала всё возможное, чтобы игнорировать сухой смех, который плавал где-то вокруг правого уха.
Я нахмурилась и проковыляла в угол комнаты, пока другие начали обсуждать планы сражения. Моё копыто болело, моё сердце болело, моя голова болела, и я всё больше и больше осознавала, что мне приходится полагаться на чтение по губам, чтобы следить за некоторыми частями беседы. Это означало, что чем больше пони предлагало военные планы, тем меньше деталей и точностей я могла различить из толпы хлопающих губ и языков. Я закрыла глаза и прикрыла уши копытами. Я всё равно ничего не слышала. Это ведь было только из-за пистолетов Солидарити?
— Ты же знаешь, что это не только из-за пистолетов, да, малыш? — сказал сухой, пыльный голос. — Ты думала, что сможешь просто взять всю эту ненависть и гнев, которые ты накопила, и вмазать всё это в кого-то? Ну, полагаю, ты доказала, что можешь. Только теперь ты знаешь, что такие вещи имеют последствия. Врачеватели душ уж должны то это знать.
Внезапно разговоры всех остальных стихли до нечеткого шепота. Я подняла глаза, понимая, что они все еще говорят о… тактике? Или предстоящем бое? Все, что было ими сказано, терялось где-то между их губами и моими ушами, остались лишь фоновые шумы в виде низкого журчания, подобного тихому ручью. Я уже не могла собрать себя чтобы напрячься смотря на костлявого пони, плавающего передо мной.
— Чего ты хочешь? — спросила я, — И почему ты продолжаешь докучать мне?
Крупье тасовал свои карты в расколотых копытах, а затем откинул назад свою ковбойскую шляпу.
— Всё, чего я хочу, чтобы пустошь продолжалась. Распространялась. Пони продолжают пытаться заставить меня уйти, — он испустил смех, подобный шуршанию бумаги. — Правда в том, что я часть всех вас. Прямо здесь, — сказал он, тыкая своим призрачным копытом себе в грудь. — Всегда так было. Всегда будет. Из всех пони, вы, врачеватели душ, должны знать это наперёд.
Я нахмурилась, глядя на Крупье.
— Ну, знаем мы или нет, это вилами по воде писано. Что тебе от меня нужно? — потребовала я. — Блэкджек сказала, что она думает, что ты умер вместе с Эхо. кем бы он ни был, но теперь ты говоришь со мной, и это первый раз, когда я честно видела Блэкджек напуганной чем-либо. За исключением периодов её трезвости.
Крупье рассмеялся, пыль, казалось, поднялась от его дребезжащих костей и осела вокруг моих копыт, когда он это сделал.
— Эхо был просто удобной маской, чтобы не дать Блэкджек облагоразумиться пораньше. Эта кобыла захватывающе любопытна, да? — спросил он, вытаскивая пиковую даму из своей колоды. Он развернул карту, внешний вид Блэкджек менялся от молодой кобылы-единорога к молодой кобыле единорога со связанными ногами, к кибернетически усиленной кобыле, к ужасающему отродью металла и магических технологий. — Мне никогда не надоедало играть с ней, потому что независимо от того, что она делала, всё, что ей удавалось — это принести больше пустоши. С ней в руке я не мог проиграть. — Он покачал головой. — Пока она не остановила Пожирателя, но там расклад был крайне плохой.