Я помахала копытом, пытаясь согнать её магию. Мне не нужно, чтобы прямо сейчас она меня трогала! Даже если это было исцеляющее заклинание! Я ударила задним копытом в самодовольно улыбающееся лицо Блэкджек, но промахнулась.
Её улыбка исчезла, когда она нахмурилась и слегка пожала плечами.
— Хорошо. На самом деле я не провела. Но признаюсь, думала об этом. — Она сделала паузу, прикусив губу. — Много, — добавила она, затем закатила глаза и вздохнула, — Но в её сердце нет места для кого-то другого. Чудачка.
Она наклонила голову, наблюдая, как я пытаюсь испепелить её взглядом. — Так почему тебя так беспокоит, что я, возможно, спала с Базальт? — Спросила она, глядя на моё копыто. Её внешнее спокойствие скрывало стыд вперемешку с сожалением и болью разочарования.
Но она не отпускала моё копыто. Я боролась с паникой и ужасом от того, что я не могла заставить её отпустить меня. Я не могла вытащить своё копыто из её магической хватки, как бы ни старалась. Медленно, края моего копыта начали затягиваться, а её рог дымиться.
Мне хотелось кричать на неё. Сказать, как сильно мне было больно знать, что это она утешила Базальт. Это была моя работа, проклятье! Я должна была быть самой ответственной среди всех!
Так что я солгала.
— Меня не беспокоит, — прорычала я, стараясь не смотреть на неё. — Я просто… — проклятье, я не могла придумать хорошего объяснения.
Она посмотрела на меня и покачала головой, игнорируя тлеющий рог. Я проклинала себя, но не могла оторваться от этих кроваво-красных глаз.
Моя грудь словно сжималась под этим взглядом. Я не хотела быть здесь. Я хотела сбежать! Почему мне нельзя просто телепортироваться прочь, как единорогам?!
Мягкий стук бегущих копыт раздался из-за угла, когда Паддл затормозила возле переулка.
— Блэкджек, ты не видела… — она запнулась, увидев меня. Беспокойство, печаль и смятение ударили по мне, как струя воды из шланга.
— Почему ты сбежала? — спросила она, затаив дыхание.
Блэкджек выгнула бровь, переводя взгляд с меня на Паддл и обратно.
— Я что-то пропустила? — спросила она с игривыми нотками в голосе, однако её истинные эмоции были пусты.
Блять!
Паддл покраснела, повернувшись к Блэкджек.
— Треноди провела со мной прошлую ночь! — сказала она весело, заставив меня пожалеть об оставленном в комнате пистолете. Самоубийство было бы безболезненным. — Я сказала, что ей не помешает уделить немного времени себе любимой! И она меня поцеловала!
Блэкджек моргнула, глядя на неё.
— Подожди… серьёзно? — Моё сердце остановилось. Она собиралась убить меня… или Паддл… или себя… или всех сразу! Это произойдёт! Должно произойти…
Затем её лицо расплылось в самой широкой ухмылке из всех, что я видела.
— Это так здорово! — она покраснела, и я бы сочла это притворством, если бы не отвратительно тёплое свечение счастья, которым она лучилась словно маленький восход солнца. — Ну и как? По шкале от одного до десяти, где один — твоя мама, а десять — "Возьми меня, я вся горю!" — спросила она Паддл. Я сидела там, в ошеломлении и ужасе от осознания того, что мой страх, будто Блэкджек будет ревновать, был крайне необоснованным. Стыд вернулся, когда я поняла, что должна бы знать эту её особенность. Нравы Стойла 99 не способствовали моногамии.
И она на самом деле ухмылялась мне! Почему она ухмылялась?!
Паддл звонко хихикнула.
— Ммм… я не знаю. Треноди действительно хорошо целуется, но она, кажется, не была настроена на что-то большее. Мы просто целовались, а потом она прижалась ко мне и уснула.
— Оуу, — проворковала Блэкджек, подарив мне улыбку, которая заставила меня хотеть умереть, вернуться к жизни и снова умереть. Эмоциональная порка становилась очень утомительной. — Она действительно сладко целуется, когда в настроении. Её губы такие мягкие, да?
Я молилась Луне, Селестии и Кейденс, чтобы кто-то из них убил меня. Луна проигнорировала. Селестия, казалось, качала головой. А Кейденс покатывалась со смеху. Суки. Все они. Я очень жалела, что оставила пистолет в комнате. Мой мозг услужливо рисовал картины, подкрепляющие мысль о том, что вынести себе мозги сейчас было бы блаженно и безболезненно.
Паддл взволнованно закивала, её кудрявая грива пружинила. Моё желание жить ускользало с каждым её безумно милым движением.
— Да! Так и есть! В смысле, я уже целовалась с парой кобылок и жеребцов. Но у кобылок всегда более приятные губы. — Сказала она со знающим кивком. Боже. Их двое. С чем я легла спать прошлой ночью?! Что я наделала?!