Блэкджек взмахнула гривой и поскакала к Паддл, хотя под её весёлыми эмоциями переливался оттенок грусти.
— Давно пора кому-то растормошить её, — сказала она, подмигивая мне. Я задумалась: а можно ли умереть от смущения?
Паддл моргнула в замешательстве.
— Подожди… значит, она никогда…?
— Неа. Хотя я поцеловала её однажды. Ей не понравилось. — она подошла и слегка подтолкнула меня, — Приятно видеть, что ты немного расслабляешься.
Мне хотелось, чтобы кто-нибудь дал мне умереть. Блэкджек снова склонила голову набок, когда я отреагировала так, как будто её прикосновение было взрывом моего плазменного защитника.
— Я думала, ты достаточно уверена в том, что не любишь кобыл? Что-то изменило твоё мнение? — Её лицо медленно растянулось в насмешливой улыбке, как будто она пыталась меня прочитать. Что в конечном итоге стало казаться ещё более жестоким.
«Ты и изменила, мерзкая сучка» — подумала я, но вслух не сказала.
— Я… эээ… — это всё, что мне удалось выдавить, пока мой голос не сошёл на писк, а я почувствовала как краснею. Самовозгорание от смущения было возможно, да? Проклятый взгляд, пялившийся на меня, не помогал, поскольку они обе склонялись близко ко мне. — Слишком близко! — сказала я, прижимаясь спиной к стене, пытаясь уйти от их любопытных взглядов. Почему они обе так на меня смотрели?!
Блэкджек подтолкнула Паддл плечом и взглянула на неё… произошла какая-то странная лесбо-пони-телепатия. И они обе отступили, оставив мне достаточно личного пространства.
— Прости, — произнесла Паддл, опуская ушки. — Я просто хотела поддразнить тебя, ведь ты очень милая, и я подумала, что это заставит тебя улыбнуться.
— Я знаю, да? — добавила Блэкджек. — Тем не менее, она здесь. Вы тут разбирайтесь, а я вон там постою…. по-воображаю, — сказала она, отходя назад и освобождая Паддл проход ко мне. Что в общем-то не помогло моему желанию сбежать на ближайшее облако и спрятаться там. Ебучее крыло, почему именно сейчас ты решило подставить меня?
Паддл понизила голос, положив копыто мне на плечо. Моё сердце вздрогнуло, а потом начало активно пытаться сбежать через мои рёбра.
— Правда, что случилось? Почему ты сбежала сегодня утром? — спросила она, убрав копытом грязь с нижней стороны моего подбородка. Я приложила все усилия, чтобы не шарахнуться в сторону от её прикосновения.
Даже с тем пространством что оставила мне Блэкджек, моё сердце колотилось на сверхзвуковой скорости и похоже старалось выйти на околосветовую. Касание Паддл моего подбородка чувствовалось как прикосновение раструба огнемёта. Каждый нерв и каждый гормон стресса шипящий внутри меня кричали что нужно бежать, но в этот момент, я почувствовала что не могу. Я как никогда прежде была застигнута врасплох, и никто из них двоих этого не понимал. Я бы могла ответить Блэкджек если бы она дала мне время подумать. Но вместо этого, я была загнана в угол, переполненная двояких чувств о жеребцах, кобылицах, и о том кто же мне нравится больше, или было ли это правильным желать обоих.
А я желала оказаться где-нибудь в другом месте.
— Я… — я начала говорить, но замолкла, отвернувшись от Паддл и безмолвно умоляя Блэкджек о помощи.
Она моргнула, а затем побежала вперёд.
— Эй, Паддл? Пойдем, поболтаем за углом, пока Треноди не соберётся с мыслями, хорошо? — спросила она, лукаво улыбаясь мне. — Пусть фантазирует, чем мы занимаемся, пока не присоединится к нам. У неё хватит воображения, — сказала она, оттаскивая от меня смущённую и обеспокоенную Паддл.
Мой мозг оказался тем ещё засранцем, решив продемонстрировать мне изображения различных поз, в которых я бы могла застать Паддл и Блэкджек. Часть меня осознала, что Блэкджек чувствовала себя крестоносцем-подростком, каким она была в битве за Хуфингтон, но я всё ещё беспокоилась из-за того, что между нами была хоть какая-то разница в ментальном возрасте. А также между Блэкджек и Паддл, учитывая, что я и милая земная пони были одного возраста.
И это не отменяло моего настойчивого желания вырваться отсюда и спрятаться. Блэкджек дала мне время отдышаться, но я всё ещё хотела сбежать. Я чувствовала, что меня вот-вот стошнит. Мне было тяжело успокоиться, даже когда они прогуливались за углом. Сердце всё ещё бешено колотилось, а ноги требовали движения. Мой внутренний голос говорил, что я глупая трусиха, потому что не могу принять правду своего существования — что я, наверное, слишком конченная, чтобы даже задумываться о какой бы то ни было интимности!
Почему меня привлекали кобылы? Даже целуя Паддл или Блэкджек, двух кобылок, которые по моему ощущению — если и не были безопасными, то по крайней мере, с меньшей вероятностью стали бы использовать меня и причинять боль — чувствовала себя ужасно запутанной и это поднимало тревожный шторм внутри меня. Поступала ли я правильно? Поступала ли я неправильно? И почему, чёрт возьми, я считала стандартом засматриваться на жеребцов и жеребчиков вместо кобыл, находясь в смешанной гендерной группе?