Паддл положила копыто на плечо Глиттер.
— Он ничего не говорил о том, что хочет побыть в одиночестве?
Глиттер снова покачала головой.
— Когда я проснулась утром, он уже ушёл, — сказала она. — Я сделала что-то плохое?
Я нежно погладила её фиолетовую, неряшливо уложенную чёлку.
— Нет. Не думаю, что ты сделала что-то неправильное, — сказала я, нахмурившись. — Хотя я думаю, что он, может быть, просто… хочет побыть один? — Битва, скорее всего, для него была такой же страшной как и для нас.
Глиттер села на круп и поникла.
— Нам обоим было страшно, — тихо произнесла она. — Я не люблю драться с пони. Быть подстреленным — больно. И я чувствовала себя ужасно, когда приходилось давать сдачи, — пожалуйста, не плачь, только не плачь. Сухое хихиканье зашелестело в моих ушах. Глиттер разрыдалась. — Треноди, я хочу домой.
Я вздохнула, не зная, что и сказать. В этот раз моё восприятие врачевателя чувствовалось… тусклым. Как будто я смотрела на мир через эмоциональный эквивалент матового стекла.
— Глиттер, я знаю, что тебе было страшно. Всем, кто вчера сражался, было страшно, — сказала Паддл, пока я размышляла над тем, что ничего не чувствую. — И я уверена, что ты сможешь вернуться домой, как только вы с… Блэкджек и Бабблгамом будете способны продолжать путешествие. — сказала она, поглаживая плечо аликорна. Глиттер удивилась жалобному, чудесному писку, который она выдавила из маленькой пони, когда схватила её как плюшевую Скуталу и обняла так же сильно, как и рыдала.
Страх и боль Глиттер наконец-то ударили меня, спустя долгое время. Хотя первичный восторг от внезапного возвращения моих эмпатических способностей был быстро подавлен — теперь я могла слышать Глиттер только правым ухом. Я подошла и села рядом со своей подругой.
— Мне правда, правда жаль, что из-за меня ты пережила подобное, Глиттер. Я не думала, что если мы пойдем на север, то всё обернётся таким образом, — вздохнула я. — И если ты хочешь после этого вернуться домой, то мы пойдём домой.
Глиттер икнула: печаль, сожаление и тоска стекли с неё и впитались в землю под её крупом, чтобы, может быть, присоединиться к бурлящей реке позади нас.
— Со мной всё будет в порядке. Просто я… всё это очень больно. Как будто моё сердце внутри полностью разбито, — слегка всхлипнула она. — Думаю, что не следует позволять своей магией делать такое с пони, — стыд угрожал вот-вот пронзить мою шкуру, щиты не работали.
Я резко вдохнула, вспомнив, как Глиттер буквально превратила пони в пасту своей силой. После чего встрепенулась и пустила свои страхи с сомнениями по ветру, избавляясь от них.
— Я не знаю, что тебе сказать, Глиттер. Мне очень жаль, что тебе так больно. Я чувствую как тебе грустно, и как плохо тебе из-за того, что происходило во время боя. — Я сделала глубокий вдох. — Это нормальные чувства, Глиттер. Я так рада, что ты поделилась этим со мной. Думаю, нам следует больше разговаривать, и, если тебе нужно, мы можем спросить Блэкджек о том, как она справляется с этими чувствами, — сказала я с грустной улыбкой. — Даже если она не даст тебе прямого ответа.
Паддл кивнула, соглашаясь со мной.
— Эй, как насчёт сходить в город и чем-нибудь перекусить, что скажешь, Глиттер? Взять пару тортиков, чтобы отвлечься? Я знаю… как тяжело улыбаться после чего-то подобного.
Как жеребёнок, собирающий кубики и складывающий их в корзину, Глиттер собрала разбитые кусочки себя и выбросила их. Она ещё раз шмыгнула, а затем кивнула Паддл.
— Может быть, если мы перекусим, Бабблгам узнает, что я хочу его видеть, — с надеждой сказала она. Я решила даже не пытаться понять суть её логики.
Паддл ей что-то ответила, но слова затерялись среди звона в моих ушах. Я потёрла копытом левое ухо и, наконец, была вознаграждена звуком.
… И внезапным чувством того, что знаю где Бабблгам. Вот как.
— Паддл… не могли бы вы вернуться и перекусить с Глиттер вдвоём? — спросила я. — Мне просто нужно… отдохнуть минуту.
Паддл озадаченно взглянула на меня, но кивнула.
— Пошли, Глиттер. Купим несколько тортиков. Или, может быть, пару яблок! У них они очень свежие!
Глиттер сумела подарить Паддл застенчивую улыбку, прежде чем последовала за маленькой, но пылкой земнопони. Я подождала, пока они не скроются из виду, а потом начала следовать по тёмным, эмоциональным стокам, в которых безошибочно узнавались чувства Бабблгама. Они стекали вниз, по берегу реки, как маленький ручеёк. Я медленно спустилась с насыпи и последовала вдоль сильно заброшенной тропы, которую ещё каким-то образом река не размыла.