— Одна неделя, Треноди. Одна неделя, — сказал он, прежде чем разлететься как пыль на ветру.
* * *
И конечно же, первой пони с которой я встретилась была Блэкджек. Мой живот громко напомнил мне, что нет, я не ела около двух дней, и сейчас, вероятно, стоит заняться этим. Она помахала мне со своего столика в салуне города, который недавно был переименован. «Кафе мечты Тимберджека» — теперь гласило название. Эту новую вывеску я заметила по пути.
— Эй, Трен, как дела? Извини, что давно не виделись. Немного была занята — помогала тренировать земных пони в стрельбе, — сказала она, похлопывая по скамейке рядом с собой.
Я открыла рот и ответила, колеблясь:
— Всё очень… странно, — призналась я, садясь рядом со своей светлошёрстной подругой. — Типа… очень странно, как «я не уверена на сто процентов, как объяснить» странно.
Блэкджек приподняла бровь.
— Странно, да? — протянула она, с этой причудливой смесью раздражающего веселья и беспокойства. — Странно как… у вас с Паддл?
Ну, это было неловко, и в то же время странно. Я вздохнула.
— Ну, это тоже. Я… аргх. Всё странно.
Больше веселья. Меньше беспокойства.
— Трен, у меня есть… хм… как бы назвать профессора по странностям. Странная докторская степень. Путешествуй с Блэкджек. Прими более дикий, более странный мир! — сострила она с ухмылкой, широко разведя копыта. Я прижала уши, посмотрев на неё, и, к счастью, она поняла намёк, поэтому слегка похлопала меня по плечу. Я не вздрогнула. — Если серьёзно, тебе нужно поговорить об этом? — спросила она.
— Да! — выпалила я, прежде чем смогла остановить себя. Ладно. Может быть, всё не так плохо. Я вполне могу это сделать. — Потому что я понятия не имею, что я делаю. Я думаю, что заключила пари с чем-то, намного больше меня, и я даже не знаю какова ставка! Ой! И давай не будем забывать, как я только-что затащила своего клиента и своих друзей в драку, которая даже не была нашей! — я хлопнулась лбом об стол. Было больно, но почему-то я почувствовала себя чуточку лучше относительно собственной глупости.
— Да. Что-то вроде того, — сказала она с кивком, потирая копытом подбородок.
Я тихо застонала, поднимая голову.
— Крупье когда-нибудь заключал с тобой пари? — спросила я, потирая лоб.
— Пари? — она в удивлении вскинула брови. — Не то чтобы. Он любил бубнить об ответственности и чья вина в том, что все взорвали мир. Примерно в половине случаев был ответ «Министерские кобылы», в других Голденблад или Луна. Но нет, он не делал со мной ставок. С чего бы? — остановилась она, и её улыбка исчезла. — Погоди. Он тот, с кем ты заключила пари?
Я испустила раздражённое ворчание, когда улыбка сползла с лица Блэкджек.
— Я… да, — призналась я. — Он… показывал мне карты. Но они не такие, как обычные игральные карты. У них есть названия, и они всегда показывают образы… вещей. Это странно. Но он поспорил, что я не смогу прожить неделю без лжи. Он сказал, если смогу, то он оставит нас с тобой на некоторое время, — я сделала паузу, а затем покачала головой. — Он никогда не рассказывал мне, что случится, если я провалюсь.
Что, оглядываясь назад, начинало ощущаться довольно большим просчётом с моей стороны.
— М-хм… — промурчала она, потирая подбородок. Она помычала и поохала ещё с пару минут, принимая разные задумчивые позы, и наконец кивнула мне. — Да. Это какая-то пятизвёздочная странность.
— Блэкджек! — сорвалась я.
Её знакомая ухмылка вернулась.
— Что! Я никогда не обещала, что смогу помочь с твоими странностями. Только что я сама через многое прошла, — она сделала глубокий вдох. — Лично со мной, Крупье проделывал такую штуку с картами дважды. В первый раз, через неделю, или около того, после ухода из девяносто девятого; а во второй — за несколько минут перед встречей с Пожирателем душ. И он был не таким, как читающий нотации Крупье, который, как я думаю, был Эхом. Этот Крупье… как бы так сказать? Гораздо примитивнее. Гораздо страшнее. Он заставил меня признать то, чего я никогда не хотела признавать. Что удача доставалась мне за счёт других. Что я отвечала за смерти окружающих, даже если не желала этого. Даже если это было полной противоположностью тому, чего я хотела, — она смотрела на меня несколько секунд. — Я могу только предполагать, что он снова лезет к тебе потому, что пытается что-то тебе доказать, или сделать тебя несчастной, или и то и другое сразу, — она сделала паузу. — Ты много врала недавно?
Я не хотела проиграть пари в первые же пятнадцать минут недели.
— Я… да, — сказала я, скривившись, когда признание вылетело из моего рта. — Касаемо того, почему он это делает, вероятными кажутся обе причины — доказать точку зрения и сделать меня несчастной. Я… — я повела ухом в сторону, пытаясь сообразить, как объяснить увиденное. — Он говорил, что зебры и кервидерийцы называли его чем-то другим. И… ещё сказал мне, что после войны, он поспорил с… ну, я не знаю честно, с кем, но ставка была о судьбе смертных. Стоили мы спасения, или же нет. Он показал мне две карты — одна с тобой, а другая с зеброй-гулем, которого я не знаю, — и попросил меня выбрать одну из двух, на кого ему поставить. Он рассмеялся, когда я выбрала тебя, а потом… сказал, что готов поспорить, что я не смогу и недели продержаться без лжи.