Блэкджек скрестила передние копыта, откидывая голову назад, закрывая глаза и поджимая губы.
— Ну, в последний раз, когда они видели меня, я была психом на волоске от самоубийства или просто убийства, трахала Слейта ежечасно и высасывала выпивку галлонами, — она открыла один глаз, взглянув на встревоженного Солидарити. — Забавная история, — потом она посмотрела на меня и села ровно. — Ладно. Думаю, мне стоит повидать своих психиатров. Отметиться и всё такое, — затем она улыбнулась и приложила копыто к моему плечу. — Ты не мой психиатр. Ты моя подруга, Трен.
— Ну, в смысле, мы могли бы сказать им, что я всё ещё твой психиатр, и что ты предпочитаешь меня кому-либо ещё, — я остановилась, осознав ложь в своих словах. — Точнее, ты могла бы им это сказать, а я бы просто сидела рядом и кивала, думая о том, как сильно люблю вишнёвую Спаркл-колу, например, — это ведь аннулирует ложь, не так ли?
— Трен… если я буду лгать за тебя, это будет нечестно, — осторожно предупредила она, затем подняла мой подбородок. — Если так, просто представь, что я отвечу Сэндэлвуд, когда та спросит занимаемся мы сексом или нет, — о, смотрите-ка. Дьявольская ухмылка Блэкджек. Конечно, она приберегала её для такого важного момента!
— Зачем ты так со мной? — спросила я, насколько могла обиженно. Я знала, почему она поступает так. Мне не нравилось, что я знала, почему она поступает так со мной.
Солидарити закашлялся и вопрошающе взглянул на меня:
— Я думал, ты милуешься с Паддл. Что-то произошло, о чём мне следует знать? — спросил он.
— Н-нет! Я… она… нет. Это сложно, — призналась я честно. О богини, Паддл. И Блэкджек. Что я творю?
— Есть у меня такой эффект, — пожала плечами Блэкджек. Она посмотрела на меня и тихим голосом добавила. — Однажды, я бы хотела поговорить об этом с Паддл. И тобой, — сказала она, прикасаясь к моей щеке мимолётной, нежной лаской. Затем ухмыльнулась. — Но только не сегодня! Сегодня я должна подумать, как именно я буду пудрить мозги Сэндэлвуд, когда она появится. Я скучала по этой занозе в заднице.
Я усмехнулась ей.
— Ну, можешь спросить, сошлась ли она наконец со Слейтом, — я задумалась. — Потому что я знаю, что он ответил бы тебе честно, и уверена — у неё треснул бы рог от такого.
На этом Солидарити попятился от нас.
— Просто… найдите меня, когда будете готовы поговорить с ними, девочки, — сказал он махая нам копытом, похрамывая прочь, оставляя меня наедине с Блэкджек. О боже…
Она коротко усмехнулась.
— Ладно. Что ты там говорила? Я повзрослела? — оглянулась она на меня. — Рада что ты заметила. Ты не та кобыла, что попросила меня лечь спать вместе с ней. Немного внимательнее. Намного честнее.
Я нахмурилась. Я не была уверена, что стала более внимательной. До сегодняшнего полудня я даже не задумывалась, чего стою для своих друзей, и чего стоят они для меня! Ну, нет, не совсем правильно. Изменилось то, как я смотрю на своих друзей. Я… была не просто целителем. Наша дружба заключалась не только в том, что я могла сделать для них. Но и в том, что мы делали вместе или друг для друга.
— Не знаю, настолько ли я выросла, Блэкджек. — призналась я, румянец окрасил мои щёки при упоминании о той ночи в трёх реках. — Но… я пытаюсь быть другой. Не лучше, но другой.
— Ну, спроси ты меня сейчас, мой ответ тоже «был бы другим», — сказала она с этой уверенной улыбкой, явившейся на волне вязкого влечения.
Я почувствовала, как мои задние ноги слегка подкашиваются, но это прекратилось, как только меня охватила волна страха. Нет. Аргх!, снова я ставлю себя в положение когда кто-то может пораниться.
— Я… ээ… это… буду знать, Блэкджек. Я… о, боже… — тихо заскулила я.
Она наклонилась и мягко поцеловала меня в щеку.
— Вообще-то, мне правда надо поговорить с Паддл. Просто чутка поболтать, — сказала она, отстраняясь, и начиная уходить. Каким-то образом мысль о том, что она будет разговаривать с Паддл без меня, была столь ужасающей, что я ринулась за ней.
— Подожди! Нет! Блэкджек! Это не смешно! — крикнула я ей вслед. — Блэкджек… это… это как раз то, что пугает меня, и я не знаю что делать!
Она остановилась и невозмутимо посмотрела на меня.
— Трен, ты мне доверяешь?
Я запнулась, когда её вопрос накрыл меня словно волна. Доверяла ли я ей? Свою жизнь? Да. Безоговорочно. Но в постели… я не доверяла никому. На самом деле, чем больше мы говорили о таких вещах, как поцелуи и объятья, и о том, что следует за второй страницей в книге Блэкджек "О развлечениях взрослых пони", тем более неудобно и страшно мне было. Тем меньше я хотела быть рядом с кем-либо, в этом смысле. К тому же, случившийся электрический контакт наших языков, сменился с весёлой маленькой искорки на болезненный шок.