— Нет, не знаю. Хотя дело в том, что вы двое излучаете так много тепла и всем своим языком тела показываете, как вас влечёт друг к другу, что это чуть ли не до тошноты приторно. Но почему-то никто из вас не хочет уступить! — проворчала я, слегка вздохнув. — Неразрешённое сексуальное напряжение в Звёздном Доме было почти удушающим, и дело не только в том, что Блэкджек хотела заняться сексом со всем, что двигалось.
— Треноди, ты… знаешь, что это будет сложно…
— Ты так говоришь, потому что это действительно так? Или ты так говоришь, потому что тогда тебе придётся опустить барьеры? Потому что я могу сказать тебе то, что, основываясь на его невербальных сигналах, Слейт очень на тебя запал. Ты же знаешь, что у него даже есть прозвище для тебя, нет? Кудрявый хвостик, — я рассекла воздух своим хвостом от разочарования. — Так что… если ты так одинока, и тебе так грустно быть одинокой… может быть пришло время попробовать что-то немного поменять?
Сэнделвуд долго смотрела на меня, её щёки покрылись едва заметным румянцем. Она слегка дёрнула ухом, прежде чем, наконец, заговорить.
— Ты уверена, что я ему нравлюсь? — Спросила она, снова используя тот тонкий голос. Маленький пегас в моей голове начал биться головой об землю от отчаяния, но я просто кивнула. — Я имею ввиду… Я… Я не знаю, что ему нужно. Треноди, а что, если ничего не получится? Что, если ты просто думаешь, что знаешь о его симпатии, но как только я что-то скажу, он возненавидит меня за то, я позволила себе такие мысли о нём? Я имею в виду, разве недостаточно того, что он заботится обо мне? Что, если это не настоящие отношения? Я вижу его почти каждый день. По крайней мере, я знаю, что он обо мне заботится!
— Если только это не самая ебанутая куча браминьего дерьма, которую я слышала за эти дни, — невозмутимо ответила я. — По крайней мере знаешь, что он заботится? Сэнделвуд, какого чёрта? Ты спрашиваешь меня, думаю ли я, нравишься ли ему ты? — Я сделала паузу, пытаясь собраться с мыслями, прежде чем продолжить. — Затем тебя клинит и ты говоришь, что не хочешь отношений? Потому что это звучит так, будто ты хочешь что-то больше, чем отношения, которые у тебя есть!
У Сэнделвуд снова возникло чувство прорывающейся плотины.
— Я… уже знаю, что я в его сердце. Треноди, я боюсь того, что случится, если мы оба ошибаемся и он… просто думает обо мне как о друге. Я не… знаю, смогу ли я вынести участь быть невольно изгнанной из его сердца.
Оу. Вот в чём дело. Так вот в чём была настоящая проблема Сэнделвуд. Она боится быть отвергнутой.
— Сэнделвуд, я… почти уверена, что с сердцем не может возникнуть таких проблем как с Башней Тенпони, когда дело доходит до того, кто там останется, а кто нет. Это его решение, но тебе, для того, чтобы принять его, нужно ему довериться. Или, на худой конец, доверять своим друзьям. — деликатно объяснила я. — Искренне, на все сто процентов, говорю тебе, что ваши чувства друг к другу болезненно очевидны. Ты уже провела несколько ночей в его сердце, Сэнделвуд. Ты даже могла бы попросить его освободить для себя полку в шкафу, если мы собираемся говорить в рамках той неловкой метафоры с заселением, которую ты использовала.
Сэнделвуд издала натянутый смешок.
— Ладно, ладно. Но это не значит, что это будет легко. Я просто... я даже не знаю, что делать! Мне пригласить его на свидание? Как это делают нормальные пони? — спросила она. "Интересно, почему она спросила об этом именно меня, ошеломляющего эксперта идеальных отношений!" Но я отогнала эту мысль, пока она продолжала. — И… я беспокоюсь о том, что произойдёт, если я поднимусь выше по карьерной лестнице врачевателей. Что, если мне придётся быть его боссом?
— Сэнделвуд, Хартшайн — гуль. Ей вроде как уже больше двухсот лет. Если что-то странное не произойдёт, то она, скорее всего, переживёт даже меня. Я не думаю, что у врачевателей душ достаточно, эм… большая тенденция карьерного роста. Хотя, я могу ошибаться. Я всегда была самой маленькой в группе.
Сэнделвуд издала наистраннейший звук, что-то вроде приглушённой икоты. Потом сделала это снова. А потом она начала смеяться. Не как она обычно хихикает или деликатно усмехается. Это было полное, чистое выражение веселья, разрывающее трещины, которые Блэкджек пробила в её барьерах.
— Полагаю, ты права. Богини, я дура. — она встала, посмотрев на меня, и я впервые увидела на её лице что-то другое, кроме жалости или беспокойства. Это было так же ей чуждо, как улыбка и смех. — Спасибо тебе, Треноди, — твёрдо сказала она, и это ударило меня как взрывной волной.
Уважение. Искреннее уважение.
— К-конечно, — пробормотала я, потирая затылок.