— Но он на вкус как гнилые апельсины, перемешанные с худшими мед. препаратами и раком! — проныла я.
— Рак — это то, от чего он тебя защищает, — парировала Сэнделвуд. — Даже не спорь, никакой соды, пока не выпьешь его! — она покачала головой. — Отдай бутылку Блэкджек и забудь про неё. У нас, смертных пони, нет иммунитета к рад. отравлению! Да, я знаю, что кола помогает тебе с уровнем калорий, Треноди. Но я беспокоюсь, что если ты продолжишь пить её круглосуточно, то начнёшь выблёвывать свои внутренности!
Я вздохнула и начала потягивать отвратительный на вкус антирадин, пока Дони продолжала меня исследовать. Она несколько раз цокнула языком, затем аккуратно дёрнула меня за копыто, бросив на меня вопросительный взгляд. Я вздрогнула, когда Дони прикоснулась ко мне, и уставилась на Сэнделвуд. Моё копыто больше не болело!
«Всё ещё больно?» — на удивление нежный и очень тихий голос раздался в моём разуме, на секунду отвлекая меня от гнева, заготовленного для Сэнделвуд. — «Мякишный хрящ всё ещё сильно раздроблен», — телепатически донесла до меня свои мысли Дони.
— Не так больно, как раньше. Не с тех пор, как Блэкджек его исцелила, — ответила я, стараясь не блевануть, когда вкус гнилых апельсинов покрыл моё горло. Дорогая Луна, это была ошибка!
«Мне жаль, что Антирадин так плох на вкус», — прошептала Дони. — «И прости меня за то, что не общалась с тобой раньше напрямую. Мне намного проще… разговаривать с единорогами и аликорнами. У меня не болит голова, если я долго общаюсь с ними».
— Оу, я… — я нахмурилась. — Дони, не надо беспокоиться. Сэнделвуд, кажется, неплохо справляется с переводом твоих мыслей.
Немой аликорн благодарно улыбнулась мне и продолжила жать на кнопки своего пип-бака, прежде чем снова нахмуриться. Она посмотрела на Сэнделвуд и цокнула языком пару раз. Сэнделвуд кивнула, и снова они обе обменялись многозначительными взглядами. Это заставило меня жалеть о том, что я не могу настроиться на телепатическую частоту Дони, на которой она общается с аликорнами и единорогами. Рог Сэнделвуд пару раз начинал светиться, что, как я полагала, отображало её реакцию.
— Вы можете не говорить обо мне на магическом, пока я нахожусь в комнате? — спросила я, закончив с антирадином.
Когда мы с Сэнделвуд встретились взглядами, я могла сказать, что что-то было не так. Я никогда раньше не чувствовала, чтобы её щиты с такой силой и так быстро воздвигались. Я попыталась аккуратно пробиться через них, не получая особого удовольствия от того, что меня не впускают, но она покачала своей головой. Её рог вспыхивал ещё несколько раз, когда копыто Дони указывало в мою сторону.
— Ладно, вы двое, это не смешно, я серьёзно, — сказала я, пока пара продолжала свою телепатическую беседу. Эмоции Сэнделвуд были чистыми как лист, но Дони… её эмоции воплощались в водоворот беспокойства, тревоги и пары других чувств, которые исчезли слишком быстро, чтобы определить их.
Сэнделвуд проницательно кивнула кобыле, всё ещё не срывая маску, которую мы, врачеватели душ, надевали, когда происходило что-то очень плохое, и мы не хотели разделять это.
— Сэнделвуд… ты, как бы, серьёзно взбаламутила моё спокойствие, — сказала я, мой голос сломался до писка.
«Почему они ничего не говорят?»
Каледония наклонила свой пип-бак, чтобы Сэнделвуд смогла увидеть его экран, затем Дони снова указала на меня. Эмоциональные щиты Сэнделвуд задребезжали и сквозь трещины заструилась тревога.
Миллион разных вещей пришли в мою голову. У меня был рак. Я умирала. Точно, я умирала. Это была единственная причина, из-за которой они могли так расстроиться. Почему они просто не скажут и не покончат с этим?!
Я ударила своим копытом по столу.
— Селестия тебя побери, Сэнделвуд. Скажи, блять, что-нибудь! — закричала я, после осознав, что это прозвучало чуточку раздражительней, чем я того хотела. Но тишина, жесты и секреты выводили меня.
— Треноди… — её голос стал тише, она посмотрела на Дони. Печаль скопилась вокруг копыт большой зелёной кобылы.
— Что?! — прокричала я, над моей головой вздымалось отчаяние и напряжение.
Сэнделвуд обречённо смотрела то на меня, то на Каледонию, и каждый раз, когда мы встречались взглядами, у её щитов не получалось скрыть боль.
— Мне… очень неловко спрашивать… — произнесла она, её акцент снова стал напоминать вязкий, но высокий диалект Мейнхэттена, который я обычно находила привлекательным, однако прямо сейчас он был последним, что я хотела слышать.
— Не тяни и выкладывай! — огрызнулась я. У меня не было настроения вытаскивать Сэнделвуд из её внутренней Башни Тенпони. — Что со мной?