Мои глаза расширились от страха, когда Блэкджек начала злиться.
— Она… она… — я посмотрела вниз на свои копыта и подвернула хвост ближе к своим ногам. — Она — мэр города.
Блэкджек с минуту смотрела на меня, прежде чем выдала тихий вздох. Затем она продолжила расставлять отработанные гильзы. — Думаю, ты не в настроении рассказать мне, что она сделала. Это нормально. Я сама могу это выяснить.
Я посмотрела на неё.
— Блэкджек, я просто… я не хочу, чтобы ты чувствовала мою боль. И ты пугаешь меня, когда злишься. Я… — Я выглянула в окно, желая, чтобы было не так солнечно и ярко. Разве в романах подобные сцены не должны быть пасмурными и ветренными? — Я не хочу, чтобы ты разочаровалась во мне из-за того, что произошло. И… я никогда никому не говорила. Ты уверена, что хочешь знать? — спросила я, чувствуя себя крайне уязвимой, смотря на нее своими нефритовыми глазами.
Она тоже выглянула в окно, золотой свет играл на её улыбке.
— С тех пор, как я вернулась, все вы, врачеватели душ, пытаетесь помочь мне и моим страданиям. Это раздражает. Есть страдания, которым невозможно помочь. Всё, чего я хочу — помочь тебе, всем что в моих силах. — Она вернулась к составлению своего маленького приземистого перелеса из латуни. — Если ты хочешь рассказать мне это, то я хочу услышать. Как я уже сказала, если ты не можешь поделиться этим, то я сама могу выяснить детали, как только доберусь туда. Я знаю кое-что о травмах… в краткосрочных и долгосрочных видах.
Долгую минуту я рассматривала её, а затем подошла и легла перед передними копытами Блэкджек.
— Это началось сразу после того, как я получила свою кьютимарку, — сказала я, глядя на солнце, но грело меня больше присутствие Блэкджек, чем свет. — Они сказали, что... что у мэра были какие-то проблемы. Что-то, для чего ей нужен был врачеватель. Поэтому мама привела меня к ней. — сказала я, слегка подрагивая.
— Мэр призналась, что она всегда была… неравнодушна к маленьким кобылкам. Это было неправильно. Кто-то прознал об этом, и вместо того, чтобы сообщить о ней в НКР, пожелал, чтобы она разобралась в своей проблеме с врачевателем. — Я слегка сглотнула, задрожав. Почему мне было так холодно? — Видимо, Мэр Брайт Лайт должна была быть отличной кобылой, раз уж пони захотели её реабилитировать. По крайней мере, это то, что мама сказала мне, когда привела меня увидеться… с ней. Вот именно это я и должна была делать. — сказала я тихо. — Наверно это выглядело отличной идеей. Отправить маленькую кобылку-врачевателя помогать кобыле, которая… делала плохие вещи с маленькими кобылками.
Мои щёки горели, от боли и стыда. Я снова плакала, черт возьми. Я ненавидела плакать! Я не хотела быть постоянно ноющим ребёнком.
— Вот только работа врачевателя приносит пользу тогда, когда пони сама хочет измениться, — сказала я, задыхаясь. — А о-она не хотела меняться. Так что в течение часа, каждый день в течение двух лет мама приводила меня на встречи с ней. И-и она делала вещи со мной. Она не собиралась прекращать. Мама не хотела слушать, сколько бы я ни плакала. О-она говорила, что мне нужно туда идти, и что у м-меня были с ней п-проблемы т-только из-за того, что я была слишком хорошенькая! — я рыдала, закрыв глаза и позволяя слезам катиться по мордочке.
— Слишком хорошенькая, поэтому она не могла держать свои копыта подальше от меня.
— Ну, это объясняет некоторые вещи. Я думала, что ты просто застенчивая, — тихо сказала она, продолжая расставлять гильзы. Рядом с ней будто вырос лес сверкающей латуни. — Хотела бы я знать раньше, но я понимаю, почему ты мне не сказала. Дейзи прошла через нечто подобное. Я так и не поняла, пока не стало слишком поздно. Её мама причиняла ей такую же боль, и когда я попыталась остановить её, то ничего не вышло — сказала она тихо, но в ней был ледяной узел ненависти. — Ну, не волнуйся. У нас будет несколько дней, чтобы что-нибудь придумать.
— Блэкджек, это… не очень хорошая идея. П-пожалуйста, не заставляй меня встречаться с ней! — умоляла я. — Уиллоу спасла меня. От неё. От моей мамы. От всего. Прости, что не сказала тебе! Т-ты первая пони, которой я это рассказала. Д-даже Уиллоу Глен не знает!
— Малышка, неважно, хорошая это идея или нет. Тебе навредили. И все ещё вредят. Мне нужно это исправить, — сказала она, и ,потянувшись, начала гладить мою гриву. — Тебе не нужно сталкиваться ни с одной из них. Я разберусь с этим. Надеюсь, ты поможешь мне придумать идею как привлечь их к ответственности, но если нет, не беспокойся. Ты даже не должна идти со мной сейчас, если не хочешь. Я пойду и сама позабочусь обо всём этом.