— Давай обыщем квартиры. Жители покидали свой дом в большой спешке, вдруг где-то завалялось лечебное зелье.
Громкое урчание желудка оборвало речь пегаса. Сделав паузу, он задумчиво продолжил:
— К тому же мне не помешает еда.
— Ты говоришь так, словно хочешь... помочь? — Она смотрела с явным недоверием и скрытой надеждой.
Слегка разгребая передними копытами мусор, единорожка приподнялась над обломками, качнув аппетитным крупом.
Грей несколько секунд раздумывал над ответом, после чего пошел в комнату, так ничего и не сказав. Постепенно свет, льющийся из окон, становился все слабее. На Эквестрийскую Пустошь опускались сумерки. Забросив сумку за спину, жеребец направился к обломкам двери.
— Я пойду на следующий этаж. Посмотри на этом. Если будет запертая дверь – разбей замок. — Пегас с сомнением посмотрел на хрупкую кобылку. — Ну, или просто расстреляй его.
Выдав задание, жеребец порысил к лестнице. Его взгляд упал на две лужицы, оставшейся после выстрелов. Копаться в них в поисках трофеев было противно, но жизнь на Эквестрийской Пустоши быстро отучивает от брезгливости. Особенно, если ты облачен в непроницаемую для запахов броню.
Трофеи оказались небогатыми: коробка патронов с картечью, две примитивные гранаты и вырванная страница какой-то книги. Хмыкнув, жеребец все же забросил найденное в сумку, не забыв прихватить дробовик, лежащий рядом. Судя по внешнему виду, он совсем недавно побывал в копытах умелого мастера, вернувшего оружию былую мощь и славу. Брезгливо вытерев копыто об очередной коврик с жизнеутверждающей надписью, пегас стал подниматься на верхний этаж.
***
Единорожка проводила жеребца долгим взглядом и глубоко вздохнула. Когда разведчик скрылся из вида, волшебница прижала уши и уставилась на стену перед собой, погружаясь в невеселые мысли.
— И о чем я должна думать? — риторически спросила чумазая пони.
Она вздохнула, постаравшись вновь подняться на все четыре ножки. Со второй попытки ей это удалось.
— Может, убежать? Но он прав. Должна же я найти хоть что-то. — Кобылка резко замолкла. Обычно у нее не было привычки говорить самой с собой.
Издав тихий нервный смешок, она медленно побрела в ближайшую комнату, еле поднимая копытца и перебирая ими. Естественно, та оказалась закрыта. Ненадолго. Раздался глухой «Пфт!» – пони воспользовалась советом дезертира и расплавила замок.
В заброшенной жилой комнате не оказалось ничего интересного. Большинство вещей не имело практической ценности, превратившись в мусор, а немногочисленные полезные предметы слишком обветшали. Единственным трофеем оказалась коробка Сахарных Яблочных Бомбочек, приютившаяся возле подлокотника старого выцветшего кресла. Кобылка подошла поближе, глядя на упаковку, даже через сотню лет яркую и цветастую.
— Это не самая здоровая пища, но по сравнению со многим другим очень даже ничего. — Она провела ножкой над коробкой, слушая щелчки. — Даже радиоактивные они лучше, чем мясо.
Ей пришлось сосредоточиться, чтобы поднять коробочку над полом. Левитируя свой трофей, она пошла дальше, осматривая помещение и тыкаясь любопытным носиком в каждый шкаф. Ее наградой стали пустые бутылки, две Спаркл-Колы, пакет морковных чипсов и странный шар. Следуя смутным воспоминаниям, кобылка осторожно скатила его копытцем в седельную сумку, едва не упав набок от неожиданно прибавившейся нагрузки.
В той комнате она и села, прижавшись боком к ручке кресла и стараясь отдышаться.
***
Пегас быстро преодолел покрытые пылью ступеньки, не встретив никаких препятствий. Третий этаж поприветствовал разведчика стенами, разрисованными яркими красками. С нарастающим удивлением Грей открывал для себя широкие луга и зеленые поля с работающими пони. Даже сквозь толщину столетия можно было почувствовать их беззаботное счастье, когда главной проблемой становится выбор платья для пикника. В каком-то трансе пегас дотронулся до нарисованной пони, словно стремясь пересечь границу и оказаться по ту сторону. Сбросить с себя скорлупу брони Анклава, растоптать в мельчайшую пыль плазменные винтовки и жить обычной жизнью. Без войн. Без боли. Без смерти.
Нарисованная пони осыпалась под его копытом, превращаясь в расплывчатое пятно. Выругавшись, Грей потряс головой, возвращаясь в реальность. Тщательно выговаривая слова, жеребец произнес в пустоту:
— Этого больше нет. Можно сделать заново, но сейчас этого нет. Нужно действовать. Найти лекарства и еду.
Немного успокоившись, Грей приступил к свободному поиску. С пятой квартирой его действия практически дошли до автоматизма – проверить замок на двери, развернуться, лягнуть, войти, полюбоваться на пустые шкафы и столы со всевозможным хламом, развернуться, уйти. Ему попадались лишь блеклые фотографии с расплывшимися изображениями, книги, которые невозможно прочитать, облезлые перья в высохших чернильницах. У последней квартиры Грей потерял всякую надежду на нахождение чего-нибудь ценного. Проверив замок, жеребец моментально развернулся и припал на передние копыта. Удар, и задние ноги лягнули пустоту. С трудом сохранив равновесие, Грей обернулся и уставился на пустой проем. Дверь оказалась не заперта, а он даже не заметил этого.
— Нужно поспать по прилету на базу, — произнес разведчик, забыв на минуту о невозможности вернуться назад на облака.
Пройдя в гостиную, Грей уставился на стены, заклеенные фотографиями. Коридор, вторая комната, ванна – все стены и потолок усыпаны расплывшимися картинками. Несмотря на прошедшее время, некоторые из них смогли донести до пегаса запечатленные мгновения: несколько жеребят на карусели; две красивые кобылки около фонтана, машущие в объектив (ему тут же вспомнился разрушенный фонтан на центральной площади); перелетные птицы, вьющие гнездо; земнопони в военной форме, лихо вскинувший винтовку. Жители разрушенного города, живущие прежней жизнью.
Завороженно рассматривая сцены из прошлого, разведчик медленно перешел в соседнее помещение. На высохшем дне большой чугунной ванны пегас обнаружил еще большее количество снимков, на которых было совершенно невозможно что-либо разобрать.
Скользнув безразличным взглядом по обшарпанным стенам, жеребец опустил ногу в шуршащую массу потускневшей фотобумаги и осторожно поводил копытом. Первой его находкой оказалась резиновая уточка ярко-желтого цвета, которая словно не заметила прошедших десятилетий. С некоторым удивлением повертев игрушку, Грей пожал плечами и положил ее на край ванны. Брать с собой подобный трофей казалось ему верхом идиотизма.
Следующая находка оказалась гораздо более привлекательной – о металлическую поверхность бронированного копыта звякнуло стекло. Обрадовавшийся пегас извлек на свет потускневшую бутылку, надеясь отведать любимой Спаркл-Колы. Этикетка давно отвалилась, однако даже за слоем грязи и пыли можно было разглядеть отсутствие жидкости внутри.
«Интересно, в отличие от других пустых бутылок, эта все еще закрыта».
Грей несколько секунд разглядывал желтую крышку с розовой бабочкой, но так и не вспомнил, где он мог видеть подобный дизайн. Во второй раз пожав плечами, пегас отвернул пробку, перевернул бутылку и вытряхнул на пол небольшой свиток, перевязанный алой лентой.
Со все возрастающим интересом разведчик развернул белую бумажку. На ней довольно небрежными штрихами был изображен план здания, в котором он находился. В подвале обнаружилась небольшая стрелка с лаконичной надписью «копать здесь».
«Полный бред».
Удивленный весточкой из прошлого, Грей медленно затолкал бутылку с «картой» в мешок и направился к выходу. Пегас замер у дверного проема, настороженно навострив уши. Его будто толкнули в грудь, призывая задержаться чуть подольше. Это чувство очень походило на интуицию, но ощущалось гораздо отчетливее обычного.
— Какого Дискорда, — выругался разведчик, поворачиваясь на месте. — Что со мной происходит?!