Вот и вчера, разбирая кипу старых журналов, извлеченных и мусорной кучи в подвале дома, Джонни наткнулся на изображение розовощекого человека в красном колпаке, радостно махающего рукой и восседающего на санях, которые несла по небу оленья упряжка. Мальчик засыпал отца вопросами: кто это и что этот человек делает? Броуди сам смутно представлял, кто же это такой - Санта Клаус. Еще когда был жив отец, они устраивали праздник по поводу Рождества. Рождество, по словам отца, - это нарядная елка, снег на улицах, яства на столе и ожидание подарков от Санты. Броуди никогда не видел снега и слишком рано стал понимать, что те скромные подарки прячет в его носок отец, и Санта Клаус тут ни причем. Но сейчас, глядя в глаза детей, он не знал, что им ответить. Попробовать воссоздать для них слышанную от отца сказку или раз и навсегда разрушить иллюзорные представления о празднике? Броуди словно раздвоился. Его мысли все еще не оформились в какое-то решение, а язык уже рассказывал детям красочную историю про седобородого дедушку, в ночь перед Рождеством забирающегося через печные трубы в дома и оставляющего подарки маленьким детям. По небу его носят диковинные олени, запряженные в волшебные сани. Джимми и Арабелла, раскрыв рты, слушали отца, а он, опомнившись, понял, что обманывает наивных детей и теперь будет очень сложно отвечать на их вопросы. А вопросы не заставили себя ждать:
- А что такое печная труба?
- А как он в нее пролезает?
- А сани на плазмотронном двигателе или с ядерным приводом?
Броуди придумывал ответы на ходу. Горящие детские глаза не позволяли просто отшутиться или уйти от ответа. И вот, наконец, когда поток вопросов, казалось, иссяк, Арабелла поинтересовалась:
- Па..., а когда будет Рождество?
Броуди уже понял, что попал в незамысловатую ловушку, которую детишки расставили для него этим невинным вопросом. Подтекст он читал в их глазах. Броуди стал считать месяцы, а затем дни, потом глянул искоса на страничку злосчастного журнала и весь похолодел. Завтра... Рождество будет завтра.
И вот этот вечер наступил. Броуди вяло подумал, что детей опять придется искать возле особняка Райтов, где они прибивались к стайке окрестных детей. Так оно и вышло. Закат уже затухал, лишь деликатно напоминая жителям свободного города, кто властвовал над ними весь этот день. Но на улицах Рено и так было светло. Неоновые вывески, огни фонарей и окна начавших открываться многочисленных магазинов и питейных заведений освещали улицы не хуже, чем днем. Город в их свете становился уютным и, чтобы не говорили про Рено пришельцы из пустоши, проклиная его мафиозные Семьи и порок, который царил на его улицах, Рено был неповторимым городом - жемчужиной в сердце пустошей. Ведя детей домой, Броуди лелеял в душе слабую надежду, что сын и дочь уже давно позабыли про их вчерашнюю находку и даже не вспомнят о ней. Однако когда Броуди уже облегченно вздохнул, поправляя одеяльце на Араббеле, та распахнула глазенки и, упреждая поцелуй отца в лобик, спросила с хитринкой в глазах:
- Санта сегодня придет к нам, да? И будет елочка, да? И игрушки? И снег?
Броуди отвел глаза в сторону и тут заметил, что Джонни на соседней койке повернул голову и ожидает, что ответит отец. Так... Заговор! - подумал Броуди.
- Давайте-ка спать, проказники. Санта приходит только к тем, кто крепко спит в рождественскую ночь... - Броуди ни сказал ни нет, ни да, но дети восприняли его ответ, как обещание, и послушно закрыли глаза, готовясь к сказочным снам. Броуди спохватился, но было уже поздно. На душе скребли кошки, и отправляясь на поиски случайного заработка на улицах Рено, Броуди с ужасом представлял, что он скажет детям завтра утром.
Возможностей подзаработать на улицах Рено было много. Но вот в чем проблема - таких, как Броуди, полунищих бродяг в городе был пруд пруди. Нет, конечно, можно было заняться и чем-то "серьезным" - предложить свои услуги Семьям - но это верная дорога на Голгофу, где, в конце концов, оказывались все гангстеры. Первое место, которое следовало посетить - это заведение Ренеско. Он иногда платил таким, как Броуди, за помощь в погрузке товара или уборке магазина перед открытием. Еще издалека Броуди приметил на задворках магазина Ренеско фуру и заспешил в надежде наняться на разгрузку. Но, увы, ловкачи были уже здесь. Работа испарилась. Броуди просто ради очистки совести зашел в сам магазин и наткнулся на какого-то немытого прощелыгу, который сметал в кучу использованные шприцы и обертки от химикатов в кучу в углу зала. Сам Броуди не то чтобы был хорошо одет, но, по крайней мере, его ветхий шерстяной свитер, который связала еще Мари, был чист, а на штанах, сделанных из старого защитного комбинезона, было не так уж и много масляных пятен. Но все равно бродяги узнавали друг друга издалека, и вот теперь этот ухмыльнулся Броуди, давая понять, что на сегодня место занято.
Уходя, Броуди засмотрелся на коробки товаров за прилавком, промаркированных "Город Убежище" и "Броукен Хиллс", и внезапно столкнулся нос к носу с хозяином магазина. Ренеско отскочил, тоже, видимо, поглощенный какими-то своими мыслями и не заметивший посетителя.
- Эй, Броуди, ты чего тут на проходе стоишь? Извини, но сегодня мне пришлось нанять других ребят. Скоро уже открывать и мне надо быстрее распихать товар, - Ренеско стал бочком протискиваться мимо Броуди, что-то пряча сбоку за объемистым животом, как будто боялся это нечто поломать или измять.
Броуди произнес дежурное приветствие и уныло пролепетал:
- Да ничего, как-нибудь в другой раз... - Тут Броуди наконец увидел то, что так старательно оберегал Ренеско, и прирос к полу. В руках у хозяина магазина была маленькая кадка, заполненная черной жирной землей, а из нее торчал пушистый еловый саженец. Миниатюрная елочка. Маленькая копия той, что была изображена на страницах журнала. Пушистые лапки сочных зеленых иголок были растопырены в разные стороны от низенького коренастого ствола, а вверх тянулась стройная зеленая опушка, довершая идеальный конус маленького растения. Ренеско расплылся в улыбке и охотно похвалился этим чудом:
- Да, Броуди, настоящая елочка. Правда, карликовая - ну да где сейчас найдешь такую, как их описывали до войны. Где-нибудь в северных странах до сих пор стоят целые заснеженные леса, ну а эту мне в подарок прислали из Броукен Хиллс.
- И для чего она тебе? - Броуди горящими глазами рассматривал деревце. - Будешь праздновать Рождество?
Ренеско на секунду задумался. А затем благодушно продолжил:
- Надеюсь заработать большие деньги. Предложу сегодня Семьям эту диковину. Ну, извини, у меня много дел...
Броуди расстроенным взглядом проводил Ренеско и его ношу, и настроение у него окончательно испортилось. Ну вот, оказывается, не он один вспомнил о Рождестве. У кого-то были деньги, чтобы сделать себе праздник. А Броуди столько денег, сколько стоило это чудо, никогда и в руках-то не держал.
Огни улиц вдруг показались Броуди холодными и безразличными. Город был чужой. Машинально переставляя ноги, Броуди добрел до автомобильной стоянки. На стоянке стояла машина - большая редкость по сегодняшним временам. Броуди бросился скорее предложить владельцу, который еще только выбирался наружу, свои услуги: помыть машину или просто посторожить ее. На пути обрадовавшегося Броуди неожиданно выросли темные фигуры. Ну вот, опять я опоздал, уныло подумал Броуди. Подростки, зашибающие на наркотики, были самыми неприятными конкурентами Броуди. Один из них уже увещевал владельца машины, а двое других бесцеремонно толкнули Броуди на край стоянки:
- Вали отсюда, неудачник... Нечего здесь ловить, бродяга. Уноси ноги, пока цел... - самый здоровый из троих еще раз толкнул худощавого Броуди, и тот, не удержавшись, полетел навзничь на мостовую.
Броуди так бы и упал на потрескавшийся сырой асфальт, если бы не натолкнулся на кого-то спиной. Почему-то у юнцов, наступающих на него, лица побледнели, ругательства, готовые сорваться с их уст, были проглочены, и они поспешили раствориться в темноте. Броуди неловко развернулся и увидел перед собой человека. Незнакомец был одет во все черное. Черные блестящие ботинки - где сейчас отыщешь такой безупречный фасон, а их чистота и блеск были просто нарочиты. Черные узкие брюки - идеально выглаженные и без единого пятнышка или соринки на тонкой фактуре. Распахнутый черный плащ казался каким-то беззащитным своей элегантностью и красотой линий. Такая одежда не для пустоши, где ветер и песок норовят содрать кожу с куртки и проделать дыры в штанах, немилосердно трепля их на ногах, и наждаком терзая обувь. Короткие волосы человека были тоже черные, а на гладко выбритом правильном лице под смоляными бровями блестели черные провалы глаз. Именно провалы - в них ничего не отражалось. Они поглощали в себе все: лучики света, стоящего напротив Броуди и окружающий город. Черный человек из другого времени или даже из другого мира. Броуди начал что-то лепетать, пытаясь хоть как-то загладить свою вину за неосторожность: