— Есть! — через полчаса напряженной работы воскликнул Рауль. На главном экране терминала, до этого показывавшем лишь помехи, замерцали строки кода, а затем появилось меню доступа. — Я обошел первичную защиту. Но дальше… дальше могут быть ловушки.
Зед подошел к терминалу. Его пальцы, привыкшие к рукояти мачете и спусковому крючку, теперь с неожиданной точностью забегали по клавиатуре. Институтская подготовка включала и такие навыки. Взлом систем, анализ данных, поиск уязвимостей.
Он погрузился в лабиринты файлов «Проекта Амазония-Генезис». И то, что он находил, заставляло его кровь стынуть в жилах.
Это был не просто проект по созданию убежищ. Это была гигантская, чудовищная по своим масштабам программа генетических экспериментов. Использование модифицированного вируса FEV, скрещенного с какими-то местными, амазонскими патогенами. Попытки создать суперсолдат, устойчивых к радиации, жаре, ядам. «Адаптированные активы», как их цинично называли в отчетах. Логи экспериментов были полны описаний неудач, уродливых мутаций, «утилизации» не оправдавших надежд образцов. Были и упоминания о сотрудничестве с «североамериканским исследовательским институтом» — без названий, но Зед понял, о ком идет речь.
— Какие же вы… твари, — прошептала Изабель, читая через его плечо один из отчетов. Ее лицо было бледным от отвращения.
Рауль молча курил самокрутку, его единственный глаз мрачно смотрел на экран.
Зед продолжал копаться в файлах. Он искал что-то конкретное. Что-то, что объяснило бы его собственное прошлое, его связь с этим местом. И он нашел.
В одном из самых глубоко запрятанных и защищенных разделов, помеченном грифом «Совершенно Секретно. Протокол Омега», был подраздел: «Série Trópico — Ativos de Propósito Especial»(Серия Тропик — Активы Специального Назначения).
И там, среди нескольких других кодовых обозначений, он увидел свое: «Unidade Z-3D. Статус: Полевое тестирование прервано (инцидент Гамма-7). Последнее известное состояние: автономный режим, потеря связи». Дальше шли технические спецификации: улучшенные рефлексы, повышенная сопротивляемость токсинам и радиации (частично успешная), имплантированные боевые программы, протоколы памяти с возможностью «гибкой коррекции». Были даже ссылки на его «исходный генетический материал» и кураторов проекта из Института, чьи имена он смутно припоминал.
Внутри что-то оборвалось. Холодная пустота заполнила грудь. Он не просто беглец. Он — изделие. Эксперимент. Оружие, которое вышло из-под контроля.
…Яркий свет операционной. Боль. Чужие голоса, говорящие на незнакомом языке, смешанном с командами на стандартном английском Института. Ощущение чужеродных имплантов, вживляемых в его тело. Обрывки фраз: «…адаптация к условиям Зоны Гамма…», «…повышенная агрессивность…», «…протокол подчинения…» Он пытается сопротивляться, но его тело сковано, разум затуманен химикатами…
Флешбэк был коротким, но ослепительно ярким, как вспышка атомного взрыва.
Зед отшатнулся от терминала, его лицо было бледным, как у мертвеца. Он посмотрел на одну из уцелевших криокапсул с маркировкой «Unidade Z-3C». Почти такой же, как у него. За матовым стеклом виднелся неподвижный силуэт, смутно напоминающий человеческий.
Изабель и Рауль молча смотрели на него, не решаясь прервать его ошеломленное молчание.
Правда о его прошлом, о его природе оказалась еще страшнее, чем он мог себе представить. Он был не просто пешкой в игре Института. Он был одной из фигур, созданных для этой игры. И теперь эта фигура вышла из-под контроля.
Мир Зеда, и без того состоявший из обломков и руин, только что рассыпался в пыль. И из этой пыли поднималось что-то новое. Что-то холодное, яростное и очень, очень опасное.
Глава 35
Глава 35: Ящик Пандоры Открыт
Тишина в центральной лаборатории «Abrigo-Tec» звенела в ушах Зеда, заглушаемая лишь стуком его собственного сердца, отбивающего сумасшедший ритм. «Unidade Z-3D. Série Trópico. Ativo de Propósito Especial». Слова на экране терминала выжигали в его мозгу клеймо. Он был не просто продуктом Института. Он был частью этого… этого кошмара. Этой «Амазонии-Генезис».
Изабель и Рауль, раненый, но все еще державшийся на ногах, молча смотрели на него, на их лицах застыла смесь ужаса от увиденных файлов проекта и недоумения от его реакции.
— Зед… — тихо начала Изабель. — Что это значит? Все это… ты?..
Он не ответил. Внутри него что-то сломалось, а на смену этому пришла холодная, всепоглощающая ярость. Ярость на Институт, на его создателей, на тех, кто превратил его в оружие, в «актив». И на самого себя — за то, что так долго не видел, не понимал.