- Возвращаемся, - скомандовал драконид. - Поговорим в замке.
Рэйдан кивнул Вайелу и наконец заметил лежащего неподалеку Алека.
-А это еще кто?
Я беспомощно уставилась на возлюбленного Аны и поняла, что парой слов тут не обойдешься. Где бы вообще слова эти взять. У меня было ощущение, что язык к небу прилип.
Поэтому на вопрос Рэйдана я только неопределенно пожала плечами.
- Бери его и в темницу, - велел он Вайелу, а затем развернулся и не глядя на меня зашагал к замку.
На негнущихся ногах я последовала за ним. Мысленно пыталась репетировать свое признание, но правильных формулировок не находилось. Таких, чтобы Рэйдан понял, что я обманывала не со зла, и вообще не желала никому причинить вреда.
Тем более не желала забирать часть Силы драконида.
Триединый! За что мне все эти беды?
Возле ворот нас встретил Отто. Стоило мне выйти из-за спины Рэйдана и показаться пред светлые очи жреца, как он весь поменялся в лице.
Серьезная озабоченность уступила место удивлению и даже озадаченности. А потом и вовсе буквально на мгновение в бесцветных глазах Отто промелькнула злость. Но мужчина быстро вернул себе маску обеспокоенности.
- Что произошло? — спросил он встревоженно, когда мимо него прошагал Вайел с Алеком на плече.
- Покушение, - коротко ответил Рэйдан.
- Налет был отвлекающим маневром? — догадался Отто.
Драконид молча кивнул и холодно поинтересовался:
- Почему Ана оказалась снаружи? Разве я не просил за ней присматривать?
- Вайел должен был ее охранять, - спокойно ответил жрец, спрятав ладони в широких рукавах рясы и принимая смиренный вид.
Рэйдан только сильнее помрачнел лицом и продолжил путь.
- Дитя, у тебя кровь, - заметил Отто. - Идем, позаботимся о твоей ране.
От показной заботы в голосе жреца меня натурально пробрало судорогой.
Что ж, вот и он. Момент истины.
- После приведи ее ко мне, - сухо сказал Рэйдан и скрылся за поворотом, оставив меня на своего дядю.
- После приведи ее ко мне, - сухо сказал Рэйдан и скрылся за поворотом, оставив меня на своего дядю.
Наверное, стоило нагнать лорда и сразу во всем сознаться. Да только удушливый страх парализовал. А Отто, коснувшись моего плеча, уже вел меня в противоположную сторону.
Я переставляла ноги как в тумане и не смотрела по сторонам. Очнулась, когда переступила порог хорошо обставленной комнаты, выступавшей нечто средним между кабинетом и гостиной.
- Садись, - указал мне на кресло Отто, а сам принялся перебирать склянки в шкафу.
Когда он заканчивает, сердце бьется уже где-то на уровне горла, и впечатление, что звук слышен на всю комнату.
Жрец взял мою ладонь, стер тряпкой кровь и.. принялся молча наносить мазь на порез. Будто его нисколько не смутило отсутствие метки.
Я в замешательстве наблюдала за его действиями, а голове царила полнейшая неразбериха.
Отто знал? Но откуда? И почему он еще не разразился обвинениями? Не позвал Рэйдана?
А тем временем жрец все с тем же равнодушным выражением лица закончил перевязывать мою ладонь, затем подошел к двери и закрыл ее на ключ.
Мне стало совсем не по себе.
- Что происходит? — спросила неуверенно, но жрец проигнорировал мой вопрос.
Вместо ответа он отпер закрытый на ключ ящик стола и выудил на свет обычную с виду почтовую шкатулку, в которых оставляли письма и записки.
Открыв крышку, Отто поднес ее прямо к лицу и произнес:
- Вы забрали не ту девчонку.
28.
Жрец захлопнул крышку и убрал шкатулку обратно в ящик. Причем проделал это все с таким видом, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего.
Разговаривать со шкатулками было в ходе вещей. Ничего необычного. Подумаешь!
Наступила настороженная тишина.
Я сидела в кресле, ни живая ни мертвая, и пыталась разобраться в происходящем. Напрашивалось три вопроса.
С кем Отто сейчас разговаривал? Кого он имел в виду? И почему он говорил со шкатулкой?!
Трезвость рассудка жреца вызывала большие опасения.
Отто тем временем спокойно уселся за стол, облокотился на сложенные треугольником руки и воззрился на меня невидящим взглядом. Словно о чем-то сильно задумался. Кажется, я даже расслышала его бормотание «все приходится делать самому».
Я опасливо покосилась в сторону запертой двери, но ключа в замочной скважине не оказалось. Понятное дело, что Отто решил, будто я захочу сбежать.
- Как тебя зовут, дитя? — вдруг мягко спросил он.
Такой миролюбивый тон навевал на нехорошие мысли. Обычно с такими ласковыми интонациями говорили со скотом, перед тем как его забить. Чтобы он ничего не заподозрил о коварных замыслах.