Время от времени мы проносились через какой-нибудь городок, старые площади, обставленные деревянными домами с нависающими крышами, и церкви из местного камня с часами под шпилями, выложенные разноцветной мозаикой, работа какого-то чудесного неизвестного художника эпохи барокко, и мне было отрадно видеть все это. Затем города стали попадаться все реже, и земля поднялась футов на тысячу; лес сомкнулся, подступив к самой дороге, а потом мы въехали в сам лес, темный, прорезанный косыми столбами света, проникающими между деревьями, наливающимися багрянцем, по мере того как солнце клонилось к горизонту, тот самый эффект, который в барокко был чем-то само собой разумеющимся, но в конце девятнадцатого века стал китчем, многие акры тевтонского ландшафта, которыми набиты третьесортные музеи. Затем по аллее сомкнувшихся над головой буков, и вот наконец сам дом.
Наверное, я мысленно представлял себе что-нибудь вроде замка Дракулы — черный замшелый камень с готическими башенками и химерами-горгульями, — но это оказался всего лишь просторный трехэтажный баварский дом с обычной щипцовой крышей с острым коньком, наполовину деревянный. Мне хотелось, чтобы он источал зловещий дух, но он просто стоял, неуклюжий и незамысловатый, словно буханка из грубой непросеянной муки. Вероятно, когда-то это была усадьба солидного поместья. Вокруг толпились хозяйственные постройки более современного вида; одной из них был гараж. Франко остановился перед ним, и мы вышли из машины.
Я с радостью отметил, что все было как в «Театре шедевров»,[98] прислуга собралась на крыльце, встречая вернувшегося хозяина. Пара средних лет, герр и фрау Бинеке, она экономка, он мажордом, дворецкий, называй как хочешь, простые и серьезные, пара молодых горничных, Лизель и Герда, застенчиво захихикавшие при виде меня, и двое мужчин, Ревич и Мачек, по виду славяне, чьи обязанности не были определены, но, скорее всего, телохранители. Креббс совершал ритуал представления с величественным изяществом; прислуга кивала и улыбалась, я тоже кивал и улыбался. У всех были очень хорошие зубы. Мы прошли в дом, и Креббс поручил меня заботам герра Бинеке, предоставив ему проводить меня в мою комнату и показать дом.
Мы прошли через прихожую в холл, похоже выполнявший функцию главного зала, и здесь наконец мое воображение было удовлетворено: каменные плиты пола с разбросанными восточными коврами, массивная черная мебель, обитая красной кожей, каменный камин, оленьи рога на стенах в два ряда и между ними пара кабаньих рыл, в одном углу полный комплект рыцарских доспехов, а над камином развешано холодное оружие, щит с гербом и десяток мечей и секир. Довершала тевтонскую обстановку медвежья шкура на полу перед очагом с оскаленной мордой.
Я удостоился подробной экскурсии. На последнем этаже комнаты слуг, сам Бинеке с женой жил в отдельном домике. У хозяина спальня из двух комнат, кабинет, ванная и гостиная на первом этаже, меня подвели к двери, но внутрь не пустили. В задней части дома настоящее чудо, просторная художественная мастерская; дворецкий объяснил, что ее пристроил к дому отец герра Креббса. Стена из окон, переходящая на высоте второго этажа в стеклянную крышу, профессиональный мольберт, незаменимые верстаки, шкафы. Свидетельства того, что когда-то давно здесь писали маслом, выцветшие пятна краски, но ни намека на запах скипидара, этой студией уже много лет никто не пользовался. Я спросил. Старик немного писал, и герр Креббс, в молодости, но он уже давно не брал в руки кисть. Интересно.
Внизу находились кухня, кладовые, как обычно, и дверь, ведущая в подвал. Мы спустились по лестнице. Повсюду старинная каменная кладка, век семнадцатый, никак не позже, своды и ниши для бурдюков с вином и пивом, теперь заполненные стеллажами с бутылками вина и отопительным оборудованием. В углу я увидел маленькую дверь, обитую железом, низенькую, встроенную в стену. Похоже, ей было столько же лет, сколько и всему дому. Что за ней? «Ничего, сэр, старый колодец, очень опасно, дверь постоянно заперта». «Ага, вот и тайна, — подумал я, — комната Синей Бороды, где хранятся мертвые жены, нацистские архивы и сундуки с золотыми монетами».