С каждой секундой атмосфера накалялась, но меня она не интересовала, от слова совсем. Я не хотел её. Один раз, может быть, даже два — переспал в прошлом и на этом всё.
Устав от девушки, я подошёл к бару и заказал шоты.
Вдруг, словно тень, ко мне на плечо опустилась чья-то рука, крепко сжимая его.
Я повернул голову и увидел Жозефа Олофа с его сальной ухмылкой. Он выглядел так, будто его только что вытащили из учебника для ботанов, ещё не знакомых с обществом женщин. Я попытался не скривиться, глядя на его лицо.
Не проронив ни слова, я отпил и встал, собираясь покинуть клуб, чтобы вернуться к жене. Впервые я позволил себе так думать: "жена".
Странно осознавать, что теперь она моя.
Нет.
Мои мысли начинали уводить меня в неправильное направление. Меньше всего мне нужно размышлять о таком. Музыка глушила мысли о Лилиан. Но в глубине оставался болезненный укол. Утро будет адом. Её слёзы. Мои слова. Чёрт. Как же всё запутано.
— Эй, я вообще-то к тебе обращаюсь! — продолжал не униматься этот придурок, начинавший действовать мне на нервы.
Ещё чуть-чуть, и мой кулак найдёт применение. Он смело обогнул меня и встал прямо передо мной, среди всех этих зевак, которых заботила лишь предстоящая драма.
— С дороги! — мой голос был приглушён из-за гремящей музыки, но надеялся, что он меня всё-таки услышит.
— И чё ты такой напряжённый, женишек? А?! — гад подошёл вплотную, кладя руку на себя и зачесывая волосы назад, будто это добавило ему мужества. — Чё новая жена не дала? Если так, я мог бы помочь тебе и заменить, всё-таки изначально она должна была быть моей. Знаешь для…
Не успел он договорить, как мой кулак врезался ему в горло.
Обычно бьют в лицо, чаще всего в нос или глаз. Но по моему, горло — самое уязвимое место, идеальный способ быстро заткнуть придурка.
Он согнулся и начал выкрикивать ругательства в мой адрес. Точнее, в мою спину, так как я уже шёл по лестнице к выходу, попутно зажигая сигарету в руке.
И вдруг в последний момент до меня доходит голос сзади.
— Она не принадлежит тебе и ты это знаешь, урод!
Вечерний прохладный воздух встретил меня на улице, и тишина, непривычная и резкая, резко контрастировала с шумным и многолюдным клубом.
Я подошёл к своей Audi и сел в салон автомобиля, заводя двигатель и проверяя телефон на наличие сообщений.
Несколько от единственного друга детства.
«Поздравляю, чувак! Ты поймал целый хренов бриллиант. Надеюсь, сегодня ночью ты будешь крепко и сладко спать, ведь тебя утомит жена»
«Ну как?» — рядом смайлик с подмигивающим глазом.
Я громко вздохнул, не веря тому, что читаю, и быстро напечатал ответ этому балбесу.
«Никак».
Я тронулся с места и направился назад к дому. На светофоре я остановился и снова включил телефон.
«Только не говори, что ты, даже не начав, уже закончил? Перевозбудился, сладкий?»
Я закатил глаза, отправив ответ.
«Не называй меня так. И нет, я даже пальцем не тронул её».
Сообщение пришло мгновенно.
«Почему?»
«Потому что. Закрыли тему».
Я отключил экран телефона и поставил на беззвучный режим, бросив его на пассажирское сиденье.
Внезапно за окном разразился сильный дождь, словно небесные силы умывали мир от грехов.
К пентхаусу я добрался за двадцать минут, и, направившись в гараж, ощутил, как тишина внутри стен напоминала кладбище. Ни суеты, ни голоса жены, ни других звуков.
Я тихо прошёл в гостиную и направился к холодильнику.
Пошарив глазами, нашёл банку пива и медленно направился в свою комнату. Потянув за ручку, я вдруг замер, как вкопанный.
Внутри, в кромешной тьме, меня встретила женская фигура, тихо и уютно устроившаяся на полу у окна.
Я разглядывал её. Лилиан. Жена.
Она нежно сопела на боку, подставив одну руку под щеку и свернувшись калачиком, словно маленький комочек тепла.
Ночная рубашка облегала её тело, создавая контраст с широко синими штанами и вязаными зелено-белыми носками, на которых ярко были нарисованы снежинки.
Сделав несколько бесшумных шагов, я преодолел расстояние и медленно опустился на колени.
Не ожидал её увидеть в таком состоянии.
Я, полный противоречивых эмоций, просто смотрел на неё, укутанную в тишину и спокойствие, ещё не подозревая о буре, которая разразилась в моём сердце.
Чувствуя, как красные и опухшие глаза Лилиан говорят о том, что она плакала долго, я покачал головой и, бережно взяв её на руки, положил на кровать.